— Но ведь это не последняя наша встреча, — мягко возразила она. — Вы еще раньше знали, кто я, чем я занимаюсь, знали даже, как я выгляжу, верно? Вы наверняка позаботились прочесть все, что у вас имеется на меня. И, уж конечно, проверили все данные о кредитах фирмы, долговые обязательства и постарались узнать, нет ли в моем прошлом чего криминального. Или я ошибаюсь? Но фирма и семья — разные вещи. Существует такая вещь, как система приоритетов. Надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю. Конечно, у моих детей есть отец, и он сейчас с ними. Но смерть заставляет на многое взглянуть по-другому. И если я в такой ситуации не сделаю все, чтобы быть рядом со своими детьми, то мне как матери — грош цена. Вот так-то, — закончила она, одним махом мысленно перечеркнув все, чего добилась с таким трудом. — Мне очень жаль, если вы приехали в такую даль, чтобы увидеть меня, но мне придется вернуться домой.
Было уже около полуночи, когда Аманда наконец вернулась домой. Чувствуя себя, как досуха выжатый лимон, она бесшумно забралась в постель и прижалась к Грэхему. Что-то подсказывало ей, что муж не спит, однако он молчал. Впрочем, и она тоже. В какой-то степени Аманда была даже рада этому — за последние несколько часов ей пришлось говорить столько, что язык у нее уже не ворочался. А завтрашний день обещал быть не легче. Она изо всех сил гнала от себя мысли о своих личных проблемах. Запрещала себе думать о том, что еще месяц назад в то же самое время надеялась, что на этот раз все получится. Закрыв глаза, Аманда бездумно наслаждалась теплом, исходившим от тела Грэхема.
Но ей так и не удалось толком уснуть. Следующий день будет тяжелым, с безнадежной тоской думала она. Для нее это станет своего рода проверкой на профпригодность. Лучше всех это понял ее желудок — он вдруг взбунтовался и никак не хотел успокоиться.
Хотя это была суббота, Аманда вскочила, когда не было еще половины шестого. Приняв душ и отодвинув дверцу душевой кабинки, она была приятно удивлена, обнаружив в ванной Грэхема. Глаза у него припухли и покраснели, волосы были взлохмачены, но, даже несмотря на свой усталый и заспанный вид, Грэхем производил неотразимое впечатление — широкие плечи, крепко сбитое, мускулистое тело, длинные ноги, мужественную красоту которых подчеркивали короткие шорты.
— Как ты? — заботливо спросил он.
— Устала как черт, — призналась Аманда, вытираясь большим махровым полотенцем.
— Какие у тебя планы на сегодня?
— Учителя соберутся к девяти. Я должна поговорить с ними — рассказать подробно о том, что случилось и сколько из всего этого они могут сообщить детям. Потом с ними побеседует Энн Корлисс, психолог, специалист по проблемам подросткового суицида. Она объяснит, как чувствуют себя в таких обстоятельствах дети и как лучше привести ситуацию в норму. Школа сегодня будет открыта весь день, преподаватели, скорее всего, останутся до самого вечера. Мы обязательно предупредим их, чего следует опасаться и на что обратить внимание в первую очередь. Пусть приглядывают за детьми. Кризисный комитет тоже — они займутся теми, кому будет тяжелее всего.
— А что ты обычно говоришь детям, когда такое происходит?
— А что я могу сказать? Не много. Ты ведь уже кое-что слышал. — Повесив полотенце, Аманда потянулась за бельем. — Что такова жизнь и что нам нужно с этим смириться. Что все это грустно, но что приходится как-то жить дальше. Если им что-то нужно, они скажут. А мы постараемся делать все, чтобы облегчить им эту ношу.
— Когда похороны?
— В понедельник утром. Уроки в этот день будут как обычно, а на похороны поедет делегация от школы. — Взяв с крючка другое полотенце, Аманда принялась вытирать волосы.
— Я как раз гадал, решитесь ли вы отменить уроки, — пробормотал Грэхем.
— Многие считали, что так будет лучше всего, — донесся из-под полотенца приглушенный голос Аманды. Выпрямившись, она тщательно закрутила его вокруг головы. После душа ей стало намного лучше. Она даже почувствовала себя сильнее. Возможность поговорить с Грэхемом, чувствуя при этом, что он на ее стороне, словно влила в нее новые силы. — Знаешь, мы долго спорили по этому поводу. Потом все-таки решили не отменять. В конце концов, у нас в городе Квинна знали практически все. Точнее, знали, кто он такой, пусть даже не были лично с ним знакомы. Но не все же ведь пойдут на похороны, верно? Если мы отменим занятия, то это разом сделает из него героя. Учитывая то, как он умер, мы не могли этого позволить. — Она начала краситься.
— Известно ли что-нибудь, почему он все-таки решился на это?
— Нет, — вздохнула Аманда.
— А его родители? По-прежнему молчат?
— Да.
На губах Грэхема появилась печальная улыбка.
— Мы не имеем права их винить. В конце концов, они такие, какие они есть. У многих детей родители куда хуже, но они ведь не накладывают на себя руки. — Улыбка его угасла так же внезапно, как появилась. — Возможно, мы были бы не лучше…
— Нет, были бы, — отрезала Аманда, красясь и в то же время краем глаза наблюдая за выражением его лица. — Мы с тобой были бы намного лучше.
— Ты так считаешь?
— А ты нет?
