— Из-за того, что опять не получилось с ребенком. Из-за моей семьи. Даже из-за меня. — Он смущенно покосился на Расса. — Ты уж извини, что я взялся плакаться тебе в жилетку, но куда ж от всего этого денешься? Все мысли только об этом. Чувствую себя как последний идиот. Словно… — он замялся, старательно подбирая слова, чтобы Расс понял, что его так мучает, — словно из кожи лезу вон, чтобы урвать у жизни свой кусочек счастья, а вместо этого раз за разом получаю по зубам.
— Не понял… — растерялся Расс.
Грэхем молча пожал плечами — желание раскрыть душу Рассу вмиг улетучилось. Да, конечно, они были друзьями, вернее, близкими приятелями. Но то, что мучило его сейчас, было слишком личным…
Но в следующую секунду признание само собой, против его воли вырвалось наружу.
— Ну… это все из-за моего первого брака. Ты что-нибудь знаешь об этом?
— Только то, что вы расстались вполне по-дружески.
— А Аманда разве ничего вам не рассказывала? — осторожно спросил Грэхем.
— Да нет, сказала только, что твоя первая жена была близким другом вашей семьи, да и то только после того, как я увидел, что твоя бывшая явилась к вам в гости, да еще прихватив подарок от твоей матери. Естественно, я жутко удивился и принялся ее расспрашивать, — с самодовольной улыбкой признался Расс. — Пристал как банный лист, понимаешь ли. А так бы до сих пор ничего и не знал. Какая жена любит рассказывать о первой супруге своего благоверного?
— Меган была не просто добрым другом семьи, — объяснил Грэхем. — Если хочешь знать, она всю жизнь жила с моей матушкой, можно сказать, дверь в дверь. Она наша соседка.
— Как-то странно для бывшей жены, — нахмурился Расс. — И давно?
От его вопроса Грэхему сразу полегчало. Раз Рассу ничего не известно, значит, не нужно ничего объяснять — можно просто рассказать все с самого начала.
— Можно сказать, всю жизнь, — усмехнулся он. — Сколько себя помню, Меган с родителями жили по соседству. Мы с ней выросли вместе. Если не считать братьев, она — мой самый старый друг. Мы вместе играли, вместе ходили в школу. И влюбились друг в другу, еще когда сами не понимали, что это значит. Бегали на свидания и в старших классах, и уже потом, когда оба учились в колледже. Все привыкли считать, что мы поженимся… ну вот мы и поженились. Через неделю после выпуска.
— Ух ты! — удивленно присвистнул Расс. — И сколько это продолжалось?
— Ты имеешь в виду нашу совместную жизнь? Шесть лет. После чего она призналась мне, что лесбиянка.
Челюсть Расса отъехала в сторону, словно каретка пишущей машинки.
— Ох, ничего себе! — Глаза у него полезли на лоб. — После таких слов и «Виагра» не поможет. А сами вечно вопят, что мужиков, мол, уже практически не осталось!
Это вышло так забавно, что Грэхем не выдержал и захихикал.
— Да уж!
— Слушай… и ты ни о чем не подозревал?
— До того, как она стала моей женой? Представь себе, нет. Мы с ней учились в разных колледжах. И все последние годы она снимала квартиру со своей… хм… приятельницей. А я, дурак, считал, что они просто близкие подруги.
— Но ведь она спала и с тобой? — напрямик спросил Расс.
— В общем, да.
— И как она в постели? Ничего? — полюбопытствовал Расс тем тоном, каким мужчины обсуждают подобные темы.
— Надеюсь, у тебя при себе нет «жучка»? — как бы в шутку спросил Грэхем. Но только «как бы».
— Брось! Конечно нет. Я и завел-то этот разговор просто потому, что мне всегда страшно хотелось узнать, что чувствует мужчина, когда у него нет детей. У меня и в мыслях не было, что наш разговор примет столь интимный оборот. Ты уж прости меня, дурака, — вечно я сую нос не в свое дело.
Он так искренне раскаивался, что Грэхем оттаял. Он только сейчас понял, как ему хочется поговорить с кем-то по душам.
— Меган могла бы и ангела соблазнить — когда хотела, конечно, — признался он. — Беда в том, что ей не слишком-то часто этого хотелось. А я считал, что это нормально. Что женщины часто бывают не в настроении. — «До того, как появилась Аманда», — мысленно поправился он. Когда они оказывались вместе, их обоих мгновенно охватывало желание, такое мучительно острое, что это даже казалось нереальным. Но так было до того, как они поставили своей целью во что бы то ни стало обзавестись ребенком, пожертвовав всем остальным. И волшебство исчезло…
— Но если она знала, что мужчины ей не нужны, — ерзая от любопытства, спросил Расс, и мысли Грэхема вернулись к Меган, — то как же она согласилась выйти за тебя замуж?
— Легко. И я, если честно, не могу ее винить. Какая-то часть ее уже привыкла к мысли о том, что она будет моей женой. Может быть, подсознательно Меган сама хотела этого. После замужества ее жизнь стала бы намного проще. Видишь ли, ее семья никогда бы не смирилась с тем, что она лесбиянка. А так выйди она за меня, и все были бы счастливы.
— Все — да. А она сама? И вообще… Неужели ты не догадывался, к чему идет дело, до того, как она заговорила о разводе?
