«Чтобы ты сделал мне ребенка, черт возьми! — хотелось крикнуть ей. — Чтобы ты смотрел на меня так, словно дороже меня для тебя нет ничего в целом мире!» Когда-то это было именно так. А сегодня на дне рождения матери он вообще не смотрел в ее сторону.
— Ну скажи же, чего ты хочешь. Ты слышишь меня, Аманда?
— Я хочу, чтобы ты был на моей стороне. Помоги мне — сделай так, чтобы я не чувствовала себя как отрезанный ломоть. Не убегай сразу же, словно ты стыдишься меня, словно тебе неприятно дышать одним воздухом со мной. Почему ты сразу исчезаешь, Грэхем? Это ведь ты, а не я, должен был сказать Малькольму, что этот его специалист по проблемам бесплодия, может быть, и знаменит на весь свет, но нам с тобой он нужен как прошлогодний снег, потому что я-то не бесплодна! Стань моим союзником. Помоги мне. Поддержи меня. — Она сделала глубокий вздох, перевела дыхание и умоляюще посмотрела на него. — А еще лучше, посоветуй им заниматься своими делами. В конце концов, это наше личное дело, твое и мое. Нечего им совать нос в нашу жизнь, слышишь? Только не говори мне, что они, мол, переживают за нас, потому что я знаю это и без тебя, но от этого мне не легче. Что, от того, что они сто пятьдесят раз повторят, как сильно ты хочешь стать отцом, что-то изменится? Как будто ждут, что я скажу «крэкс, фэкс, пэкс», щелкну пальцами — и ребенок тут же появится на свет. Послушай, я знаю, что ты хочешь ребенка. Но я не хочу, чтобы твои многочисленные родственники жужжали вокруг меня, словно стая ос. С каких это пор у нас принято копаться в чужом белье? Что, такого понятия, как частная жизнь, больше не существует? Чем не тема для какого-нибудь ток-шоу?
— Может, так принято в твоей семье, — язвительно сказал Грэхем, — но в моей — никогда.
— Да? А зря. Возможно, тебе просто следует дать им понять, что я у тебя на первом месте. Если, конечно, это так.
Он смерил ее ледяным взглядом:
— Это что — вызов? Желаешь, чтобы я сказал, кто у меня на первом месте?
Аманда покачала головой. От этого взгляда ей стало холодно. До сих пор Грэхем никогда так не смотрел на нее. Она даже не представляла себе, что такое может случиться.
— Значит, так оно и есть, — проворчал он. — Ты хочешь, чтобы я выбрал: моя семья или ты.
— Нет. Я просто хочу, чтобы ты вел себя как муж.
— Я пытаюсь. Видит бог, я это делаю. Из кожи лезу вон, чтобы все исправить. А ты? Что ты делаешь для этого? Ты ревнуешь меня к Меган, к моей семье… даже к Гретхен! Хочешь, чтобы я вел себя как муж, да? Тогда и ты веди себя так, как положено жене. И для начала научись мне доверять.
Как и следовало ожидать, первое, что оба увидели, когда их машина свернула к дому, была Гретхен, поливавшая клумбу с тюльпанами из шланга со специальной насадкой. Над клумбой стояло легкое облачко водяной пыли, похожее на дымку. В лучах заходящего солнца в воздухе повисла крохотная радуга, отчего вся картина приобрела идиллический оттенок, а молоденькая вдовушка внезапно стала воплощением того, что они оба утратили.
И как прикажете обсуждать все это, не рискуя снова поссориться? Грэхем не знал. Поэтому он выбрался из машины и, не сказав ни слова, последовал за Амандой в дом. Что ж, если она предпочитает молчать, пусть так. Он привык уважать ее желания. И сейчас будет так, как она хочет.
Наутро в понедельник Аманда проснулась с невыносимой головной болью и ощущением того, что все так плохо, что хуже уже и быть не может. По привычке она попыталась думать о чем-то светлом и радостном, но как это сделать, когда знаешь, что наступил день похорон? Решив, что не стоит и пытаться, она с молчаливой благодарностью приняла предложение Грэхема пропустить ее в ванную и уныло поплелась туда, а когда вышла, с удивлением увидела, что он ждет ее, заранее приготовив махровую простыню. Она поблагодарила его, отметив про себя, что Грэхем старательно избегает смотреть на ее обнаженное тело, вместо этого глядя ей прямо в глаза. Мрачные мысли не настолько успели поглотить ее, чтобы она не заметила искренней озабоченности на его лице. Но он не стал утешать ее — просто коротко спросил, чем он сможет помочь. И с готовностью согласился завезти пакет с горячими пончиками в школу — для тех из учителей, кто приедет спозаранку.
Вдруг она с удивлением заметила, что он облачается в костюм.
— У тебя какая-то важная встреча? — вяло поинтересовалась Аманда. Раньше тоже бывало, что он надевал костюм для встречи с особо важным клиентом, но в последнее время такое случалось нечасто.
— Похороны, — лаконично ответил он. — Хочу, чтобы ты знала, что я рядом.
Прошло, наверное, не меньше минуты, прежде чем до нее дошел смысл его слов. И тогда она вдруг разразилась бурными рыданиями.
— О Господи… — растерянно пробормотал Грэхем, прижав ее к себе. — А я-то хотел как лучше… Думал, тебе будет легче.
