— Я тут подумал, может, попробуем еще раз, — смущенно улыбнулся он. Потом, отложив пакет с рисом в сторону, открыл холодильник, вытащил бутылку вина, наполнил заранее приготовленные бокалы и протянул один жене. — Мы ведь давно уже этого не делали, — подмигнул он.
Аманда молча кивнула. Все последние месяцы, пока она исступленно соблюдала все предписанные ей правила, рекомендации и диеты попутно со всеми теми рекомендациями, что она сама выуживала из Интернета, она отказывалась не то что пить, а даже смотреть в сторону вина.
— За все хорошее, — пробормотала она, поднимая свой бокал.
— За жизнь, которая продолжается, — кивнул он.
Даже Аманда вряд ли смогла бы сказать лучше.
— За жизнь, — улыбнулась она. Поцеловавшись, тихо звякнули бокалы. Аманда сделала крохотный глоток, потом, прикрыв глаза, вдохнула аромат вина, наслаждаясь его букетом.
— Сегодня ты выглядишь получше, — пробормотал Грэхем.
— Угу. И чувствую себя не такой изжеванной, как вчера.
— Я надеялся, что после похорон станет легче. Или возникли новые проблемы?
Аманда замялась:
— Нет. Во всяком случае, не с детьми. Честно говоря, меня куда больше тревожат некоторые родители. Слышал бы ты некоторых из них. Да вот, чего далеко ходить — мать одного из приятелей Квинна подошла ко мне и прямо на похоронах принялась ругать его родителей. Представляешь, даже в такой момент у нее не нашлось для них ни одного теплого слова! При этом она заявила, что никому из ее детей даже в голову бы не пришло покончить с собой. А когда я попыталась убедить ее, что самоубийства случаются в самых разных семьях, она попросту отказалась меня слушать. Готова поспорить на что угодно, что она точно так же не захочет слушать и собственную дочь, если той вдруг захочется поговорить о Квинне. И тогда девочка обратится к своим сверстникам, у которых, вполне возможно, не найдется ответов на те вопросы, что не дают ей покоя. Как это грустно…
— Ответы, может, и не найдутся, зато вместе им явно будет легче. Разве нет?
— Согласна. Знаешь, я часто замечала, что людям часто нужно просто выговориться, убедиться, что они не одни в этом мире, что есть кто-то, кому небезразличны их проблемы. Мне приятно думать, что именно для этого и существуют люди моей профессии. Конечно, и мне иной раз нечего им ответить. Но ведь я взрослый человек. Они чувствуют, что могут на меня опереться.
Грэхем нахмурился:
— По-моему, тебе нужно отдохнуть. Возьми отгул.
— Непременно — в конце следующей недели. Но мне сейчас нужно быть с детьми. Знаешь, не только ради них, но и из-за себя самой. Мне с ними легче. Может быть, потому, что им сейчас так же плохо, как и мне.
— Ну, ты ведь можешь заниматься своей работой и дома. Не обязательно все время сидеть в школе.
— В таких случаях это трудно. Практически невозможно, — покачала головой Аманда. — Как я смогу представить себе, что сейчас испытывают родители Квинна?
— А я вот, представь себе, могу, — заявил Грэхем, и Аманда, услышав нотки отчаяния в его голосе, удивленно вскинула на мужа глаза. — Примерно то же чувствовал я сам, когда у тебя на прошлой неделе вдруг начались месячные. Мы ведь тоже потеряли ребенка. Все наши мечты, все надежды, которые мы лелеяли так долго, утекли, как вода сквозь песок, вместе с кровью из твоих труб.
Аманда поежилась — честно говоря, на его месте она бы выбрала другие слова. Нарисованная Грэхемом картина выглядело резко и даже мрачно.
— Будут еще и другие попытки, — мягко возразила она.
— Похоже, ты уже настроилась ждать.
— Нет, что ты, — возразила она.
— А ты действительно хочешь через месяц попытаться снова?
— Хочу ли я? Нет. — Честно говоря, она предпочла бы пытаться забеременеть тем же путем, которым это делают все нормальные люди. — Как можно это хотеть? Но можешь не сомневаться, что я это сделаю.
Словно почувствовав что-то, Грэхем взял ее руку в свои.
— Послушай, если все это только ради меня, то не надо, слышишь? Ребенок… это ведь на всю жизнь, понимаешь? И если ты не хочешь, то скажи мне об этом сразу, хорошо?
— И что тогда? — выпалила она, даже не успев подумать, что говорит. Но этот вопрос давно уже вертелся у нее на уме — много дней и недель, а возможно, даже и месяцев. Конечно, в любой другой день она бы не решилась спросить его об этом, заранее зная, как заледенеют его глаза. Но сейчас все было по-другому. И как подросток, жаждущий узнать, как это бывает, когда наступает смерть, не может остановиться, словно его кто-то за язык тянет поговорить на эту тему, так же и Аманда сейчас не смогла промолчать.
— Ты действительно не хочешь иметь детей? — немного помолчав, спросил он. — Неужели все годы все это делалось только для меня?
— Чушь! Конечно хочу. Я имела в виду другое — что будет, если у нас все-таки не получится?
Его лицо внезапно стало смущенным.
Но Аманда, измученная этим бесконечным ожиданием и еще больше — напряжением последних дней, уже была не в состоянии остановиться:
— Вот именно — что, если у нас никогда не будет детей?! Что ты тогда почувствуешь?
— Честно говоря, я пока об этом как-то не думал.
