Аманда грустно улыбнулась:
— Как легко доставить тебе радость, моя дорогая. Думаю, именно поэтому многие так любят домашних животных. Потому что их легко порадовать. Потому что всем вам так мало нужно для счастья.
Услышав в коридоре приближающиеся шаги, Аманда обернулась.
— Ааааааааа, Джонни! Пррррривет, Джонни! — проскрипела Мэдди. Она, как всегда, угадала — это действительно оказался мистер Дубчек. На похороны он явился в коричневом костюме, правда весьма потертом, но придававшем ему невероятно торжественный вид. Вернувшись в школу, он переоделся. Но хотя сейчас на нем был хорошо знакомый Аманде форменный зеленый комбинезон, который он носил всегда, когда занимался уборкой, лицо у него было скорбное.
— Как все прошло, миссис О’Лири? — своим скрипучим голосом тревожно осведомился он.
— Вроде все в порядке. Первый шок уже прошел. Но потребуется еще какое-то время, прежде чем реальность того, что произошло, дойдет до них в полной мере. Они пока еще просто не осознали, что смерть — это навсегда. — Ей еще предстоит много работы с теми подростками, которые числились у нее в особом списке. За ними придется приглядывать особо и в случае появления тревожных признаков сразу же бить тревогу. Теперь уже никто не спорил с ней — все были согласны, что в подобной ситуации лучше подстраховаться заранее.
Лохматые брови старика вдруг мученически задергались, словно раздавленные каблуком мохнатые гусеницы.
— Пятьдесят лет я работаю тут, и никогда такого еще не было. А разное бывало за эти годы. Господи Боже, всего и не упомнить. Случалось, дети и сознание теряли. И умирали скоропостижно прямо тут, у нас на глазах. Сердечные приступы помню. Было, что кто-то из наших детей погибал в автокатастрофе… один разбился в самолете. И самоубийства тоже случались. Подростки накладывали на себя руки, но дома. И никогда — в школе. Я не должен был разрешать ему остаться. Нужно было отправить его домой.
Аманда сочувственно улыбнулась. Старика терзало чувство вины — это было видно с первого взгляда. И кому, как ней ей, было его понять.
— Не стоит казнить себя: если Квинн решил покончить с собой, вы бы ничего не изменили, отослав его домой. Он просто нашел бы другой способ, вот и все. Отправился бы в лес и сделал бы это там, в конце концов. Просто тогда его обнаружили бы не сразу, только и всего.
— Эх, если бы я вернулся пораньше, его еще, возможно, удалось бы спасти! Это мне ребята со «скорой» сказали.
— Мистер Дубчек, поверьте, я тоже много раз задавала себе те же самые вопросы, что и вы. Если бы я все-таки не послушалась его родителей и привела его сюда, чтобы поговорить по душам, если бы я поделилась своими опасениями с администрацией или хотя бы с его тренером, если бы предупредила родителей Квинна, что он может решиться наложить на себя руки… Но кто из нас способен заранее предугадать такое? Откуда нам было знать, что он задумал? Чтобы сам Квинн Дэвис, кумир всех подростков нашего города, решился на самоубийство?! Чушь! Никто бы не поверил — в конце концов, такое чаще происходит с неудачниками.
Старый уборщик сокрушенно покачал головой.
— Ужасно! — пробормотал он. — Такое несчастье!
Дверь за ним захлопнулась.
— Дерьмо! — выразительно гаркнула Мэдди.
— Вот именно, — со вздохом подтвердила Аманда.
Она просидела в школе до пяти — в основном отвечала на телефонные звонки, а в перерывах между ними успокаивала встревоженных родителей, которые после всего происшедшего толком даже не знали, как вести себя с собственными детьми. Услышав в кабинете голоса, зашел один из учителей Квинна. Судя по всему, его, как и Аманду, мучило запоздалое раскаяние. Теперь, оглядываясь назад, он вспоминал, как тревожился за мальчишку, как собирался поговорить с ним, да все откладывал — пока не стало уже слишком поздно. И сейчас он клял себя последними словами, что не послушался своей интуиции — ведь тогда все могло бы быть совсем по-другому.
Когда поток посетителей иссяк, Аманда заперла кабинет и стала собираться домой. При виде знакомого грузовичка Грэхема перед домом на душе у нее стало тепло. Но картина, представшая ее глазам, когда она, войдя в дом, не обнаружила никого на кухне и вышла через заднее крыльцо, заставила Аманду тихо ойкнуть. Она растерянно заморгала, словно не веря собственным глазам. Там, на заднем дворе, посреди зеленого ковра травы, у подножия высаженных Грэхемом сосен и елей, стоял ажурный железный стол и два прехорошеньких стула. Поверх льняной скатерти были аккуратно расставлены тарелки, туго свернутые салфетки засунуты в кольца, а посредине, между бокалов для вина, красовался подсвечник.
Глаза у нее защипало. Растроганная Аманда вернулась на кухню и почти сразу же наткнулась на мужа — Грэхем, шевеля губами, читал инструкции на пакете с рисом. На кухонном столе стояли те же самые стейки, которые они собирались, да так и не собрались съесть еще в пятницу вечером.
