Так оно и случилось. Аманда держалась стойко в течение всей церемонии прощания с Квинном, только иногда до боли кусала губы. Это случалось в минуты, когда ее душу вновь начинали грызть сомнения, а желудок скручивался тугим узлом, когда она снова чувствовала, что, возможно, смогла бы предотвратить несчастье. Ну что ей стоило отыскать его на перемене! Почему она не уговорила его зайти к ней в кабинет? Почему не настояла на том, чтобы побеседовать с ним? Нужно было занять более жесткую позицию во время разговора с его родителями. Для всех в школе она выглядела образцом стойкости, поскольку знала, что очень многие будут искать у нее поддержки. А благодаря Грэхему ей теперь тоже есть на кого опереться.
Когда он обнял ее, она вдруг почувствовала, как невидимая стена, которой она окружила свое сердце, внезапно рухнула, смытая мощным потоком благодарности. Из глаз потоком хлынули слезы, но Аманда даже не пыталась их сдержать.
Вместо этого она обвила руками его шею, уткнулась носом в плечо и рыдала, пока не выплакалась всласть. Почувствовав, что слез больше не осталось, Аманда отодвинулась, виновато шмыгнула носом и заглянула ему в глаза, которые сейчас показались ей неправдоподобно зелеными.
— Спасибо, — прошептала она и быстро поцеловала его в губы. Но Грэхем не позволил ей отодвинуться, крепко прижав к себе. Губы их слились, и Аманда вдруг почувствовала, как где-то в глубине ее шевельнулось знакомое ей возбуждение. Когда же это было в последний раз? — растерялась она. Месяц назад? Полгода? Окончательно смутившись, Аманда выскользнула из его объятий, глянула на себя в зеркало, охнула и ринулась в ванную, чтобы привести в порядок заплаканное лицо.
Служба проходила в крохотной церкви в самом центре города, и если кто и помнил о том, что покойный добровольно ушел из жизни, наложив на себя руки, то старательно не показывал виду. Не было и намека на то, что хоронят самоубийцу. Церковь утопала в цветах, от множества фотографий Квинна рябило в глазах. Его сверстники подчеркнуто держались вместе, хотя многие из них пришли с родителями. Вынужденная сидеть вместе с учителями и представителями администрации, Аманда почти сразу потеряла Грэхема из виду. Ей только раз удалось обменяться с ним взглядом, а к тому времени, как служба закончилась и она вышла из церкви, Грэхем уже исчез.
Но его полное сочувствия лицо, такое, каким она видела его в последний раз, весь этот день стояло у нее перед глазами, и это придавало ей силы. И хотя атмосфера в школе царила подавленная, как ни странно, всего лишь несколько подростков, расстроенных, с заплаканными глазами, явились к ней поговорить по душам. Аманда невольно удивлялась, что их так мало. Впрочем, ближайшие друзья Квинна не вернулись в школу — после похорон они поехали домой к Дэвисам. Из уважения к памяти покойного все спортивные тренировки в этот день были отменены.
К трем часам пополудни все школьные автобусы разъехались, развозя детей по домам, и в здании школы воцарилась неестественная тишина. Те, кто еще оставался в школе, небольшими группами расселись по углам на школьном дворе. Аманда устроилась на ступеньках крыльца. Прошло совсем немного времени, как к ней робко подсели две девочки, которым, видимо, хотелось облегчить душу. Правда, говорили они немного — просто жались к ней, так что Аманда в конце концов решила, что им просто немного страшно и хочется, чтобы рядом был кто-то из взрослых, лучше их понимающий, что такое смерть.
Догадавшись об этом, Аманда просидела с ними, пока обе не ушли. Потом вернулась в свой кабинет, посидела там немного. Несколько минут спустя в дверь заглянул Фред Эдлин — поблагодарить ее за помощь и высказать свое восхищение тем, как слаженно и споро работал в эти дни созданный Амандой кризисный комитет.
— Напишите об этом, — посоветовал он. — Думаю, всем это будет интересно. В каждой школе должно быть нечто подобное.
Аманда вежливо поблагодарила его, не решившись упомянуть о том, что в наши дни, когда подобные трагедии вроде той, что произошла с Квинном, стали — увы — не так уж редки, во многих школах кризисные комитеты существуют давным-давно. К сожалению, в этом не было ничего нового. А то, до чего додумалась она сама, было настолько незначительно, что об этом не имело смысла писать.
И потом, у нее не было ни малейшего желания трубить о своих успехах на всю страну. Чем ей хвастаться? Тем, как она пыталась помочь подросткам в трудной ситуации? Так для этого ее и наняли. Но созданный ею комитет работал как часы, и Аманде стало немного легче. Рана, нанесенная смертью Квинна, была еще слишком свежа, и потом, эта трагедия как-никак затронула ее лично, чтобы она сейчас могла испытывать удовлетворение или гордость, как обычно бывает, когда знаешь, что работа выполнена на «отлично».
— Хорошая работа! — одобрительно гаркнула Мэдди, едва за директором захлопнулась дверь.
— Спасибо, — кивнула Аманда, достав из стоявшей под клеткой коробки угощение для Мэдди. Она даже не успела разжать пальцы, как Мэдди мгновенно вырвала у нее сухарик.
— Вкусный сухарик! Вкусный!
