Наследие Десяти полностью

– Тебе нужно отдохнуть, – тихо сказал Алик, слегка качнув головой в сторону выхода.

Краем глаза я заметила, как, медленно оттолкнувшись от стены, Андрей выпрямился и направился прочь из зала. Все внутри заныло от обиды: даже Адлерберг потрудился выдавить пару неумелых приветственных острот. Проследив за моим взглядом, Алик нахмурился, и я с удивлением заметила в его глазах непривычное ожесточение.

– Идем, – сказал он, стиснув челюсти и мягко беря меня под руку.

В момент все вокруг стало лишь приглушенным шумом: машинально высвободившись из объятий очередного коллеги, я слабо сжала его пальцы в ответ.

– Дай мне пару минут.

Найти Андрея не составило труда: он был в зале совета – единственном месте, где сейчас не было ни души. Стоя спиной ко мне в глубине помещения и сунув руки в карманы, он, казалось, и вовсе не заметил вторжения, продолжая исследовать взглядом рисунок на полу. Я тихо прикрыла дверь и замерла, пытаясь собрать хаотичные мысли в кучу.

– Привет, – обернувшись, наконец тихо сказал Андрей и печально улыбнулся.

– Привет, – еле слышно прошептала я. – Все прошло неплохо, точно по плану, если, конечно, тебе это интересно…

Андрей не ответил. Не спуская с меня пронзительного взгляда, он выпрямился и замер, словно в ожидании продолжения.

– В течение нескольких часов корабль должен прибыть в систему Альбас. – Внезапно из легких словно выкачали весь кислород, а голову сковали болезненные тиски. За последнюю минуту я уже в десятый раз пожалела, что последовала за ним. – Мне нужно несколько часов, чтобы прийти в себя, и я смогу приступить к подготовке полноценной экспедиции. Доктор Харрис говорит, что для полного восстановления организма хватит пары дней. Обычно это занимает меньше, но, пока я была в симуляции, вроде как возникла пара проблем, связанных…

– Мария, я знаю, – сухо прервал меня Андрей, отвернувшись. – Я был там все это время, доктор Харрис предоставляла детальный отчет о твоем состоянии каждый час.

– Все три дня? – ошеломленно выдавила я. – Я не знала. Это все, что я хотела сообщить. Думала, ты не в курсе. Ты не подошел, и я… – Чувствуя, как заливаюсь краской от стыда за свой бессвязный бред, я мысленно приказала себе заткнуться. – Прости, зря я сюда пришла.

– Я не мог подойти, – еле слышно произнес Андрей, когда я была уже у самой двери, – тогда бы они все поняли. Если бы я приблизился к тебе, все бы все поняли…

– Поняли что? – обернулась я, пытаясь справиться с нарастающим волнением. – Послушай, я так больше не могу. Не могу снова и снова пытаться найти закономерности в твоих словах и действиях. Учиться распознавать, что в самом деле у тебя на уме. Пытаться понять твое настроение. – На последних словах голос осел до хрипоты. – Каждый раз, когда я думаю, что мы наконец-то научились понимать друг друга, нашли общий язык, что-то происходит, и снова открывается эта пропасть…

Андрей посмотрел на меня, и я с изумлением заметила, что в его глазах стоят слезы. Скривившись, словно от нестерпимой боли, он вплотную подошел ко мне и резко, будто в порыве гнева, схватил за локоть, с силой пригвоздив к стене.

– Я так больше не могу, – еле слышно повторила я, чувствуя, как от его горячего дыхания на моем лице грудная клетка сжимается, словно при удушении. – Я правда так больше не могу…

Сердце глухо ударилось о ребра, когда мягко, словно в забвении он коснулся моей щеки.

– Что бы случилось, если бы ты подошел ко мне? – беззвучно прошептала я, из последних сил пытаясь сдержать рвущиеся наружу чувства и не коснуться его в ответ. – Что бы все поняли?

Андрей стоял, склонившись в нескольких миллиметрах от моего лица, пока наше тяжелое дыхание выстраивалось в унисон. Сдавшись, он прикрыл глаза и обессиленно прислонил свой лоб к моему. Его ладонь скользнула на мою шею, и в тот же момент земля ушла из-под ног. Я точно не знала, сама ли первая устремилась к нему или это он притянул меня к себе. Возможно, мы оба склонились к друг другу, и он поцеловал меня.

Андрей Деванширский поцеловал меня. И мир перевернулся.

Его горячие требовательные губы накрыли мои, и все тело в момент обратилось в жидкий огонь. Перехватывая его сбивчивое дыхание, чувствуя его запах – пихты, мяты и меда, – я в забвении подалась вперед. Стена рухнула: я все еще не могла поверить, что это происходит в реальности, но какая, к черту, разница, если я наконец-то могла коснуться его, не ломать себя изнутри, заставляя отстраняться, когда сердце разрывалось от боли и желания.

Впервые вихрь бешеных мыслей отступил, будто Андрей и его близость – единственное, что имело значение. Поэтому я привлекла его ближе, запуская пальцы ему в волосы и вкладывая в этот поцелуй все, что не могла произнести вслух, и в тот же момент, рвано выдохнув, Андрей сильнее притянул меня к себе:

– Мария, – простонал он, тяжело дыша, и мое имя прозвучало как мольба.