От таких мудрых изречений я чуть не поперхнулась воздухом. Отправив пищу в рот, мужчина последний раз промычал от удовольствия и, встав, наскоро вытер салфеткой уголки губ.
– Так что хорошенько подумай перед тем, как менять свою свободу на решение сиюминутной проблемы. Если, конечно, не собираешься стать чьим-то ужином.
Бросив вилку на пустое блюдо и со скрипом отодвинув стул, Нейк Брей встал и так резко направился к выходу, что от неожиданности я успела лишь подпрыгнуть на месте.
– Мисс Эйлер, – как ни в чем не бывало приветственно кивнул он мне по пути и скрылся за поворотом.
Осознав, что меня в очередной раз поймали с поличным, я, собрав всю волю, прошла на кухню и в тот же момент ошеломленно замерла на пороге. Андрей стоял в противоположном конце помещения у окна, что-то напряженно изучая у себя на ладони. Он был одет в черный костюм, что идеально сидел на его плечах, а темные волосы, элегантно уложенные гладкими прядями, отливали перламутром. Андрей всегда казался мне поразительно красивым, но сейчас, стоя в другом конце комнаты и разглядывая его в молчаливом изумлении, я буквально потеряла дар речи. Сердце больно сжалось в груди, когда я в очередной раз подумала о том, какая пропасть была между нами – наследником королевской крови и безродной девчонкой из побреса.
Заметив меня в дверях, Андрей побледнел и, вздрогнув, тут же сжал пальцы и сунул руку в карман.
– Выглядишь… неплохо, – глухо выдавила я, надеясь как можно скорее прервать неловкое молчание. – Принарядился к празднованию Дня Десяти?
Вечер, посвященный главному ежегодному торжеству в галактике, должен был начаться в ближайшие пару часов – обычно праздничные приемы открывали с наступлением темноты. Кажется, долгожданного выходного на базе ждали больше, чем победы повстанцев. Приготовления к нему начались еще две недели назад – даже геологический отдел целыми днями гудел об этом.
– Меня не будет на празднике, – отозвался Андрей, отведя взгляд. – Но тебе определенно стоит развеяться. Последние дни были непростыми.
Не будет на празднике? Мне отчаянно хотелось спросить, почему и куда он в таком случае направлялся, но что-то подсказывало, что это его только разозлит.
– Удалось отдохнуть? – прочистив горло, спросил Андрей. – Я предупредил Лею, чтобы она не пускала к тебе никого, пока ты сама этого не захочешь.
– Да, – соврала я. – Несколько часов сна способны сотворить чудеса.
Слабо улыбнувшись, Андрей кивнул и направился в сторону выхода, как вдруг в нерешительности замер в дверях.
– Мария, – сказал, он и, дрогнув, его голос неожиданно снизился на несколько тонов. – Когда… когда ты была вынуждена принимать решения, которые могли иметь колоссальные последствия не только для тебя, но и для других, как ты понимала, что сделала правильный выбор?
Я удивленно посмотрела на Андрея:
– Не думаю, что масштабы последствий наших с тобой решений соотносимы.
– Это не главное. Как ты понимала, что не совершаешь ошибки?
– Нашел у кого спросить. Мне кажется, всю свою жизнь я только и делаю, что совершаю ошибки. – Из груди вырвался нервный смешок. – Ты правда хочешь знать мое мнение?
Андрей приподнял бровь, и я увидела, как уголок его рта невольно пополз вверх.
– Да, уж будь добра, поделись жизненной мудростью, – тихо сказал он.
– Я верю в то, что нет правильных и неправильных решений. Но есть те, от которых хочется натянуть веревку себе на шею, и те, что приносят облегчение, даже будучи принятыми вопреки мнению других. Если чувствуешь второе – считай, победил. Облегчение лучше смерти – вот и вся математика.
– Лаконично, – грустно улыбнулся Андрей. Его зеленые глаза вспыхнули и на несколько секунд задержались на моем лице. – В тебе и правда есть что-то… завораживающее, Мария Эйлер, – еле слышно произнес он перед тем, как исчезнуть за входной дверью. – Теперь я это понимаю.
День Десяти отмечали с размахом – везде и всегда, где бы я ни находилась. Дикие леса в Анаксонской системе не были исключением, и сейчас, держась в отдалении от шумной толпы, я впервые подумала о том, как одна памятная дата способна объединить все человечество. Не важно, что уже завтра галактика вновь погрузится в хаос – раз в год мир имел право на абсолютное счастье.
Парадный зал, где Нейк Брей обычно проводил совет, был переполнен. Сейчас вряд ли бы у кого повернулся язык назвать его военным убежищем, словно центральный штаб управления базы и вовсе был не катакомбами, а дворцом для аристократических приемов. Гигантское помещение потонуло в смехе, музыке, звоне фуршетных приборов и бокалов, и я поспешила найти место в самом тихом углу.
