– Мы танцуем ужасно, Алик.
– Нет, вовсе нет! – тут же откликнулся он, качнув головой. – Я видел наше отражение вон в то зеркало, и это не ужасно. Это просто чудовищно!
Небрежно распихивая танцоров вокруг, он умудрялся на ходу украдкой пародировать их жесты и мимику. Я расхохоталась, и в тот же миг театральная мина исчезла с лица Алика, и он расплылся в широкой улыбке. Я видела, как до этого он танцевал с Муной, и знала, что с музыкальным слухом и танцевальными навыками у него все отлично. Все это время он пытался меня развеселить.
Когда я посмотрела на Муну, девушка поспешила отвернуться. О сестре Алика я по-прежнему ничего не знала – разве что пару малоприятных сведений о ее былых развлечениях с Андреем, которые мне были известны из их диалога.
– Ты не рассказывал мне о Муне, – заметила я. – Почему?
– У нас мало общего, – ответил Алик, бросив мимолетный взгляд на сестру. – Мы никогда не были особо близки. Кажется, у Муны гораздо больше общих интересов с Андреем или же Питером, нежели со мной… Не пойми меня неправильно, – быстро добавил он. – Муна – один из лучших и самых дорогих мне людей. Но она всегда была кем-то вроде местной звезды, вечно в центре внимания…
– А ты?
– Что я? – растерялся Алик.
– Муна – звезда, а ты?
– Ну а я тогда скорее что-то вроде метеорита, вечно некстати натыкаюсь на стратосферу ее очередных поклонников и сгораю от стыда.
Я прыснула от смеха. Алик скромно улыбнулся, и его карие миндалевидные глаза вспыхнули. Он мягко притянул меня к себе, и я почувствовала себя так, будто мне на плечи накинули теплое одеяло, скрывающее от ледяных, возмущенных взглядов толпы. Плевать на то, что за нашим кривым танцем наблюдали десятки пристальных глаз, плевать, что мне по-прежнему здесь не было места, – рядом с ним проблемы всегда отступали.
Мой взгляд случайно наткнулся на Марка, что, потянувшись за очередным бокалом вина в нескольких метрах от нас, еле заметно пошатнулся.
– Алик. – Я обеспокоенно тронула его за плечо. – Что с Марком? Он сегодня сам не свой.
Посмотрев на друга, Алик нахмурился и тут же отвел взгляд.
– У него сегодня не лучший день, – уклончиво отозвался он. – А когда Марк не в настроении, его лучше не трогать. Все в порядке, – поспешил успокоить меня Алик. – Мы с Питером присматриваем за ним, завтра будет как новенький, но сейчас лучше не вмешиваться.
– Знаешь, что странно… – призналась я. – Мы вроде как общаемся с ним каждый день, но я по-прежнему почти ничего о нем не знаю. Андрей как-то упоминал о вашем детстве: рассказывал о тебе, о Питере, но никогда не говорил о Марке.
– Марк… с ним все непросто, – неуверенно начал Алик. – Он отличается от Андрея, меня или же Питера. У него было тяжелое детство: он рано лишился родителей, а единственный дядя плевать на него хотел. Когда мы познакомились, Марк был, мягко говоря, не самым простым ребенком, к тому же он заикался. Вряд ли бы мы с Питером с ним поладили, если бы не Андрей.
Я улыбнулась:
– Думала, это ты вечно протягиваешь всем руку помощи.
– Мы были детьми, – неловко сжал губы Алик. – А дети нередко жестоки, и я, к сожалению, не исключение. Андрей же повзрослел гораздо раньше. Он нашел к нему подход и заставил нас с Питером заткнуться.
– Благородно.
Алик кивнул.
– Марк – наш друг, но его истинные мысли по-прежнему для всех потемки. По-настоящему он всегда был близок лишь с Андреем. У них… особая связь. – Он замялся. – Даже не знаю, возможно, мне не стоит об этом говорить, но…
Алик не успел закончить. Звонкий грохот разбивающихся вдребезги бокалов привлек внимание всех вокруг, и мы оба тут же обернулись на шум. В глубине зала в груде осколков стоял Марк, с нескрываемым отвращением оглядываясь по сторонам. Кажется, намереваясь ухватить очередной бокал, он потерял равновесие и, ухватившись за скатерть ближайшего стола, смахнул ее вместе с подносом. Выпрямившись, Марк брезгливо отряхнул пару красных капель с помятой рубашки, вновь окинул пьяным взглядом толпу и вдруг пошатнулся, с трудом удержавшись на ногах.
Алик подоспел вовремя. Подскочив к другу, он крепко ухватил его за плечи и развернул в сторону двери.
– Думаю, пока тебе хватит, брат, – мягко и в то же время категорично сказал он. – Пойдем выйдем на воздух.
Вздрогнув, Марк посмотрел на Хейзера так, будто впервые заметил.
– Я… никуда не… не… не пойду, – с третьего раза наконец выплюнул он, отстранившись.
– О, еще как пойдешь, ушлепок! – взвыл внезапно возникший из ниоткуда Питер, грубо схватив Марка за шиворот пиджака, и коротко кивнул Алику, чтобы тот пришел на подмогу. – Ты всосал последние бокалы с единственным годным здесь пойлом, так что сейчас пойдешь выблевывать свой должок.
Марк резко дернулся вперед, пытаясь увернуться, но Питер и глазом не повел. Усилив хватку, Адлерберг потянул друга прочь из зала. По красным пятнам на лице и лихорадочному блеску в глазах я поняла, что он тоже был пьян, однако прекрасно держался на ногах и соображал, кажется, весьма здраво. Вытолкнув Марка на улицу, Питер облегченно выдохнул и оттолкнул его как можно дальше от входа.
– Свободен! Иди освежись!
