В свое время подобный закон был утвержден по двум причинам: во‐первых, чтобы положить конец нескончаемым войнам между кланами за территории и ресурсы; во‐вторых, чтобы в случае, если в будущем наследники погибшей династии вдруг восстанут из пепла, они могли вернуть себе утерянное состояние. Право крови превыше всего – в контексте лозунг лиделиума всегда обретал больше смысла.
Развал Рианской империи – не единственное последствие падения Деванширских. С гибелью наследников императорской династии не только рухнула государственная целостность, но и земли, исторически принадлежащие правящей семье. Я была уверена, что Андрей заявил права на них еще задолго до восстания, иначе какую силу он имел перед лиделиумом? И тем более какую силу он имел перед Диспенсерами?
– Почему? – в замешательстве переспросила я. – Если Андрей – истинный наследник и тест ДНК это подтвердит, почему он до сих пор не подал прошение о возврате земель в Конгресс?
Питер недовольно сморщил нос и отвел взгляд, скорее всего, мысленно проклиная свою неосторожность и мою внимательность.
– А ты как думаешь? – проворчал он. – Так сложно представить, что наш золотой мальчик – неуверенный в себе трус? Как же все-таки бесит, когда все вокруг – слепые идиоты! Достаточно заметить, как он дрожит при одном упоминании помолвки с этой простушкой Софи. Бедняжка скоро вскроет себе вены от отчаяния, дожидаясь, когда Эндрю наконец сочтет себя достойным попросить ее руки. Видите ли, без земель – он никто!
При одном упоминании Софии Бренвелл у меня пересохло в горле.
– Впрочем, есть надежда, что скоро наш недопринц все же возьмет себя в руки… – пробормотал Питер. – Больше тянуть уже некуда.
Внутри что-то надломилось – словно порвалась последняя нить, что связывала мое сердце с надеждой на непонимание истинных отношений Андрея и Софии. Не знаю, во что я хотела верить больше: в то, что Андрей сомневался в своем выборе, или в то, что чувства, которые я изредка ловила при его взгляде на меня, – не игра воображения. Питер, сам того не осознавая, окончательно открыл мне глаза. Других разъяснений и не требовалось.
– Мне нужно работать, – сказала я, прикладывая все силы, чтобы голос прозвучал невозмутимо. – А тебе явно выспаться.
Довольно зевнув, Питер подошел ко мне вплотную и, склонившись, с хитрым прищуром заглянул в глаза.
– Ты явно что-то задумала, Эйлер, – хитро прошептал он. – Но я не буду тебе мешать. Даже не стану спрашивать, какого хрена ты ошиваешься здесь в такой час. Тебе повезло, что мне так скучно, а твои эксцентричные выходки хотя бы немного развлекают. Но что бы ты ни делала – знай, что не все кругом идиоты. Есть люди, которые наблюдают за тобой очень внимательно.
Питер улыбнулся уголком рта, но в этой улыбке не было ни капли теплоты. Развернувшись на пятках и посвистывая, он направился к выходу.
– Кстати, – вдруг обернулся он у самой двери, – насчет рабочего стола я, если что, не шутил. На твоем месте я бы его… протер перед работой. Хотя, говорят, мои сувениры приносят удачу…
– Лучше бы ты трахнул Лору Карихтер! – не выдержала я.
Питер задумался:
– Рыжая, со стриженными волосами? Она – послезавтра.
– Она что?
– Послезавтра. А Маргарет Персон была вчера.
Я чуть не подавилась собственной слюной.
– Ты составил секс-график всего отдела?!
– Тебе не говорили? Вообще-то я дико организованный, с детства следую строжайшему расписанию.
– Проваливай, Питер! Еще немного, и меня стошнит прямо на твой сувенир!
– Но Ирна… – мечтательно пропел Адлерберг уже за порогом. – Ирна всегда будет моей любимицей. Кстати, через пару дней есть свободное местечко!
Кружка, которую я метнула в его сторону с ближайшего стола, ударилась о захлопнувшуюся дверь и с печальным звоном приземлилась на пол рядом с порогом. В одном я была уверена наверняка – Питер Адлерберг никогда не перестанет меня бесить. Лишь когда его удаляющиеся шаги смолкли, я вдруг поняла,
Оставшись наедине со своими мыслями, я еще некоторое время в замешательстве смотрела на дверь, пока голову вновь одно за другим не заполнили воспоминания о Рейнире. Взгляд скользнул в сторону панели с точным временем: пара часов, и мне нужно будет передать доступ к его личным данным, предать огласке все, чему он посвятил свою жизнь. «Стрелец А» – только начало, в этом я была уверена.
В ярости ударив кулаками по сенсорному пульту управления, я принялась подключать одну панель за другой, запуская систему. Руки действовали сами, словно по инерции, окошки необходимых программ вспыхивали на экранах, трансформируясь в сложные графики и массивы данных по «Стрельцу А». Пытаясь вникнуть в сложные вычисления и расшифровать закодированную информацию, я носилась между голограммами и экранами, наводя хаос в пустом, холодном геологическом штабе и мысленно подсчитывая, сколько сотрудников необходимо для помощи в той или иной задаче.
