Вот, значит, как. Он замерз насмерть. Это казалось маловероятным; неужели в наши дни люди действительно замерзают насмерть в современных университетских городках? Как такое возможно? Мой разум отказывался принимать подобную версию, допуская ее лишь гипотетически, и я была благодарна за это.
В тот вечер и в последующие дни, когда удавалось выкроить время между занятиями, мы рыскали по библиотеке и Интернету в поисках любой другой информации. Изучая ежегодники и списки студентов, мы нашли трех девушек по имени Ханна. Две из них были первокурсницами этого года и, вероятно, никогда даже не встречались с Эваном. Тиа, оказавшаяся смелее, чем я могла себе представить, приперла к стенке третью после того, как нашла в телефонной книге кампуса номер ее комнаты.
– Она слышала о нем, но не была с ним знакома, – мрачно сообщила Тиа в пятницу.
– Как тебе удалось затронуть эту тему?
Тиа пожала плечами.
– Сказала, что меня назначили представителем комитета по стипендиям для спортсменов и что мы начинаем выплачивать стипендию имени Эвана. Мол, ищем студентов, которые знали его, чтобы заполнить небольшую анкету.
– И как, черт возьми, тебе пришло это в голову? – ошеломленно спросила я.
– Ну, надо же было что-то сказать.
– А что, если бы она согласилась? Что бы ты тогда делала?
– Вручила бы ей анкету, – произнесла Тиа как само собой разумеющееся.
– Ты на самом деле придумала…
Я покачала головой. Конечно, она составила анкету, это же Тиа. Не исключено, что она создала и настоящий стипендиальный комитет, просто на всякий случай.
– Не то чтобы после этого мы сможем продвинуться намного дальше. Как мы объясним, чего на самом деле хотим, даже если найдем ту самую Ханну? – спросила она.
– И то верно. Я имею в виду, зачем ему понадобилось прибегать к таким загадочным приемам, будучи призраком? Неужели он не мог просто сказать мне, почему хочет, чтобы я нашла эту Ханну?
Тиа вздохнула и повесила сумку на плечо.
– Ты уверена, что не хочешь пойти на занятия? Не сомневайся, все будет в порядке, если ты придешь.
Я отрицательно покачала головой и попыталась улыбнуться.
– Не сегодня. Я не думаю, что это хорошая идея.
– Думаешь, не справишься с этим?
– На самом деле я думаю, что могла бы запросто справиться. Но меня беспокоит профессор Маршалл. Похоже, декан Финндейл больше переживала о ней, а не обо мне.
Декан Финндейл предложила мне двухнедельное освобождение от учебы. Она заявила, что беспокоится о моих нервах и самочувствии. Я отказалась пропускать другие занятия, но сделала исключение для класса профессора Маршалл, хотя и не потому, что считала, будто мне нужен какой-то творческий отпуск по состоянию психического здоровья. Я не могла так скоро снова встретиться с профессором Маршалл. В разгар семестра было уже слишком поздно покидать ее курс, и поскольку я не могла полностью избавить ее от своего присутствия, мне казалось разумным дать ей небольшой перерыв, чтобы она пришла в себя. Это наименьшее, что я могла сделать. Тиа, конечно же, находила неудачным любое решение, угрожающее моему академическому благополучию.
– Ты же говорила, декан Финндейл объяснила ей, что это была просто ошибка, – заметила она.
– Получить объяснение и принять его – разные вещи. Думаю, дам ей немного времени, чтобы смириться с ложью, поскольку вряд ли смогу сказать ей правду.
– О, тогда ладно. Можешь списывать мои лекции.
