Я желала. Пресвятая Девейна, как я желала поговорить с Грэхамом! Предупредить его об опасности, умолять покинуть эту войну, бежать вместе со мной обратно в Лангсорд. Спрятаться от Квертинда и от всего, что нависло над нами. Вернуться туда, где нам было так хорошо вдвоём.
— Ваша Милость, вы плохо себя чувствуете? — лицо Джулии закрыло обзор.
Её цепкие пальцы схватили мои запястья, загремели браслеты под накидкой. Джулия напомнила дату.
— Нет, — ответила я на все вопросы сразу и отвернулась. Открыла ридикюль, чтобы убрать ненужный платок. На бархатном боку сумки пестрела вышитая птичка и мои инициалы. Золотые короны на фермуаре напомнили мне о том, кем я являюсь. — Видение подождёт, как и экзарх Арган. У нас ещё будет время. Я хочу видеть Кирмоса лин де Блайта. Он сейчас в лагере?
— Наместник у себя, — ответил провожатый и двинулся по плацу, шаркая подошвами. — Идёмте, вы успеете застать его до военного совета. Его теперь вынесли аж за реку, где сейчас работают землемеры. Там какой-то маг, зелёный ещё совсем, не то ментальщик, не то мастер механизмов привёз “Длань Омена”, — он замолчал, скривился от очередного грохота, прокатившегося над лесом. Проводил взглядом взметнувшихся птиц. — Диковинная штука, двуглавая катапульта. Установили её на холме. Долго пристреливались из-за бокового ветра — на открытой поляне снаряды сносит. Говорят, магов Вейна будут теперь в битве использовать.
Я придержала капюшон за меховую оторочку и выдохнула облачко пара. Подол дорожного плаща испачкался, и это придавало мне неряшливый вид. Но чистить одежду я не стала. Только отцепила прилипший лист. Выкинула, молча следуя за разговорчивым офицером.
— У нас здесь, Ваша Милость, свой Преторий, — сообщил Ношден Рольди, останавливаясь у высокой палатки сразу с тремя знамёнами — короной Квертинда, армейским щитом и эмблемой консульства. — Наместник ожидает вас. Входите без доклада.
Я стянула перчатки, вручила их Джулии вместе с сумкой. Задумчиво осмотрела высокий шатёр и снова подавила желание развернуться и броситься к Грэхаму. Боль, вина и долг сжигали это рвение, как пламя — бумагу. Ожоги кровоточили изнутри, саднили и плакали кровавыми слезами. Боги… Я обязательно это переживу. Я привыкну идти вперёд, не оглядываясь. Чего бы мне это ни стоило.
— Прикажи найти коней для обратного пути, — развернулась я к помощнице. — Сегодня же отправляемся обратно. И узнай подробности с линии фронта, хочу быть в курсе. Расскажешь мне по дороге.
— Конечно, Ваша Милость, — покорилась Джулия и помогла мне поднять тяжёлый входной полог.
Я шагнула под полотняные своды.
В шатре меня обступила уютная полутьма, освещаемая двумя жаровнями и оплавленными свечами в подсвечниках. Внутри было тепло. Блестели замками сундуки, пестрела узором ширма, отделяющая кровать от рабочего пространства, многочисленные скамейки стояли в беспорядке.
Хозяин палатки склонился над заваленным пергаментами столом. Он стоял, оперевшись двумя руками о дубовую столешницу, и думал о чём-то своём. Грубая льняная сорочка натянута на плечах, волосы собраны лентой, голова опущена. Глаза закрыты. Кирмос лин де Блайт как будто находился в прорицании, полностью удалившись из реального мира. Целую минуту консул меня не замечал, увлечённый собственным состоянием. Потом прервался, чтобы накрыть рукой знак соединения — должно быть, в это мгновение менторская связь дала о себе знать, — и наконец-то увидел, что в шатре он больше не один.
— Госпожа Ностра, Великий Консул, — тут же переменился лин де Блайт. Он быстро оказался рядом и вежливо поцеловал мою руку. — Добро пожаловать в лагерь. Вы проделали большой путь из Лангсорда. Как дорога?
— Долго, утомительно и грязно, — скинула я капюшон и улыбнулась. — Но она была необходима.
— Считаете? — уточнил он и тут же, не дожидаясь ответа, добавил: — Война не место для леди. Ни армия, ни стязатели Претория не смогут гарантировать вашу безопасность, даже в тылу.
Только теперь я заметила, что Чёрный Консул выглядел ещё хуже, чем в тот раз, когда я застала его за скульптурой. Похудевший, с тёмными кругами под глазами и обветренным лицом. Усталость навалилась на консула неподъёмной грудой проблем. На напряженной мужской шее резко выделялся чёрный паук, сквозь ткань сорочки на груди проступил кровавый росчерк — должно быть, под ней скрывался глубокий порез. Увидев, что я его рассматриваю, лин де Блайт накинул серый армейский китель. Застёгивать не стал.
— Здесь нет ни служанок, ни надлежащих условий, ни достойной компании, — словно не замечая моей внимательности, продолжил Кирмос. — Я бы сказал, что обеспечу для Великого Консула достойный приём, но к чему сейчас это притворство? У меня нет людей, способных заниматься вашим обустройством. Но главное — совершенно нет времени.
Он отошёл к столу, поморщился, как от головной боли, потёр заросшую щетиной щёку. Действительно, в этот раз Кирмос лин де Блайт не стал утруждать тебя гостеприимством и или даже попыткой скрыть то, что он не рад мне. Впрочем, я не могла осуждать его за это.
