— Простая предусмотрительность, — не стала отрицать я. — Не беспокойтесь, о содержании ваших писем ей мне неизвестно. Но я не могла оставить княжну без присмотра. Веллапольское княжество было нашим врагом задолго до Таххарии-Хан. Пусть я немного понимаю в стратегии и военном деле, но мне известно о мощи государств. Северный край с их гибридами и армией, снабжённой чудовищами, представляет для Квертинда куда более серьёзную угрозу, чем варвары. Пока нам удаётся её сдерживать худым и зыбким, но всё же — миром. Совместно мы должны удержать его до коронации, а после вашей свадьбы — упрочить.
Консул не торопился вступать в диалог. Он надолго задумался, всё так же избегая смотреть на меня, потом отошёл ко входу, отодвинул полог.
Потянуло сквозняком и сыростью. Одну из свечей на столе задуло порывом ветра. Оставшись в простом дорожном платье из тонкой шерсти, я моментально замёрзла и обхватила себя руками. Но это не отвлекло меня от картины, что открывалась взору: группа молодых магов с тиалями устроилась у костра. Парни и девушки загребали ложками кашу, смеялись и запивали еду бузовником. Они нестройно напевали какую-то песню, вызывающую заливистый хохот. Грядущие битвы, казалось, их совсем не беспокоили.
— Однажды Камлен Видящий спросил у меня, может ли сделать счастливым народ тот король, который сам никогда не был счастлив, — вспомнил Чёрный Консул. — Тогда я посмеялся над ним. Но теперь, знаете, без конца возвращаюсь к его словам. Они кажутся мне нелогичными, противоречащими принципам управления, но в то же время… спасительными. Во мне как будто происходят монологи двух родов: сухой, рациональный разум спорит с законами человечности, которым я сам в первую очередь должен следовать, — он наконец посмотрел на меня. Заметил, что я замёрзла и как будто устыдился. Опустил полог, перекрывая доступ звукам и сквознякам. — Потому что счастье ставит предел честолюбию. А у него обязательно должен быть предел. Иначе — бездна, — он помолчал, будто давая мне время осознать сказанное и грустно, даже обречённо улыбнулся. — В Квертинде живут и умирают целые поколения не амбициозных людей, которые во много раз счастливее нас с вами, госпожа Ностра. Они попадают в сады Девейны задолго до того, как гибнут. Я всё думаю — не является ли наше самопожертвование наивысшей степенью высокомерия?
Повисла недолгая пауза. Я надеялась, что Кирмос лин де Блайт подведёт итог своему монологу, но вывод мне предлагалось сделать самостоятельно. И мне не нравилось то, что напрашивалось само собой.
— Вы пугаете меня, — честно призналась я и подалась вперёд, не сводя с него глаз. — Сомнения вредят делу. История Квертинда вершится прямо сейчас, в этой палатке. Она незаметна, как рост травы, но неумолима. Вы вершите историю, господин лин де Блайт. Своим словом, что дали мне в Варромаре. Но это не главное.
Я резко встала, прошлась до ширмы, потом обратно. Каблуки сапог застучали по древесному настилу. От моего движения задрожало пламя. Глаза кровавого мага внимательно следили за мной, ожидая продолжения. Я остановилась у жаровни, протянула к ней озябшие руки.
— Когда я смотрю на то, как вы сомневаетесь в своём выборе относительно Талиции, я вижу побеги новой войны, растущей у нас под ногами, — бросила я через плечо. — Я знаю, что вы видите то же самое. Поэтому и делаете всё, чтобы очаровать юную княжну. Являетесь ей сильным покровителем и очарованным мужчиной. Признаётесь ей в любви, возможно. И не важно, верите ли вы сами в то, что говорите. Я призываю вас: продолжайте.
— Я не нарушу наш уговор, госпожа Ностра, — заверил консул. Он мягко прошёлся в противоположную от меня сторону — к висящей на стене карте Квертинда, остановился напротив. — Потому что вы правы. Отчасти. Положение куда серьёзнее, чем мы думаем. Возможно, мы бы смогли противостоять и Веллапольскому княжеству, но огромная часть сил брошена на борьбу с икша. Весь север кишит грязекровками, а по новым донесениям, они появились и на юге. Перспективы самые удручающие. И это должно вас пугать гораздо больше, чем Веллапольское вторжение. Или мои сомнения. Что же до них… — он всматривался в карту так, будто там были написаны ответы. Глаза кровавого мага осматривали Галиофоские утёсы, Иверийский престольный округ, Удел Батор… На Баторе мужской взгляд остановился. И консул отрешённо проговорил: — До сих пор мне удаётся с ними справляться. Груз глобальной ответственности, жертвы во имя Квертинда и верность долгу делают нас жёстче, циничнее и злее. Так мы устроены. К сожалению. Надеюсь, мне достанет разума в сложившихся условиях сохранить в себе того, кто является большим благом для королевства. Или хотя бы меньшим из зол, — он резко развернулся. — Итак, вы собираетесь сообщить Совету, что отменяете королевские испытания. Думаете, вас поддержат?
От внезапного вопроса я оторопела, непроизвольно сжала в руках ткань платья. И почувствовала себя ученицей младшей школы перед строгим учителем.
