— О, я не планирую задерживаться и доставлять вам неудобства, консул, — постаралась я смягчить впечатление. — Но считаю, что стоило рискнуть безопасностью ради того, чтобы лично увидеть последствия своих решений.
— Посмотрели? — хмыкнул Чёрный Консул.
— Немного, — я сложила опущенные ладони, выражая покорность. — В прошлый раз вы спрашивали, готова ли я взять на себя ответственность. Так вот, мой ответ: я не была готова, — я рассеяно оглядела шатёр. Остановилась взглядом на бордовом стяге, расположившимся вдоль одной из стен. — Потому что ответственность неразрывно связана с опытом и знанием, которого я была лишена. Но хочу наполниться им сейчас, этим тёмным, пока ещё неотчётливым знанием о смерти, подготовки к ней и отсутствием растерянности перед её лицом.
— Так вы приехали на экскурсию? — грубо прервал мою поэтическую мысль Кирмос лин де Блайт.
— Нет, — пропустила я мимо ушей и этот выпад. — Помимо высоких, духовных целей созерцания, которые вы, очевидно, не поняли, я приехала ещё и ради разговора с вами. Хочу выразить признательность в связи с тем, что вы так тщательно соблюдаете условия нашего уговора. И сказать, что на следующем совете я объявлю о своём решении касательно битвы за престол.
— И каково ваше решение?
Я склонила голову набок. Диалог, в котором я являлась смиренным агнцем, необходимо было переломить. На ходу развязывая накидку, я медленно зашагала в сторону консула, выдерживая нарочитую паузу.
— Могу я присесть? — ответила я вопросом на вопрос, когда оказалась рядом с единственным здесь обитым мягкой кожей стулом. Не трудно было догадаться, кому он принадлежит. — Хотя бы на такое радушие с вашей стороны я могу рассчитывать?
Кирмос лин де Блайт приглашающе повёл рукой, осмотрел беглым взглядом командирскую палатку, как будто только что обнаружив в ней беспорядок. Сел на край стола, сложил руки на груди и стал ждать.
Я устроилась на сидении, скинула накидку и сделала вид, что меня очень интересуют конверты в шкатулке. На них пестрели ещё не сломанные печати — весы консульства и родовые знаки.
— Я хочу устроить голосование, — ровным голосом сообщила я шкатулке.
Над лагерем прокатился новый раскат, хлопнули стены, вдалеке раздался крик. Чёрный Консул не шелохнулся.
— В обход завещанных Ирбом Иверийским испытаний? — он поднял одну бровь.
Откровенная насмешка в его взгляде бросала мне вызов. Но я успела подготовиться к разговору и всем возможным провокациям.
— Это вынужденная мера, продиктованная заботой о Квертинде и его верноподданных, — пространно ответила я и задрала подбородок, чтобы посмотреть Кирмосу лин де Блайту в глаза. — Прорицания учат меня смотреть в будущее и предсказывать его развитие. Я знаю, что в искусстве войны вы много лучше меня, но война закончится, Ваша Милость. Как бы это цинично ни прозвучало с моей стороны, грядущие битвы и потери — меньшие из наших бед.
Я помолчала, надеясь, что консул лин де Блайт как-то прокомментирует сказанное, но он не проронил ни слова. На хмуром, мужском лице обозначилось недоверие. Тогда я продолжила:
— Посмотрите в будущее вместе со мной. У Претория почти не осталось времени для того, чтобы определиться с правителем. Длительная задержка грозит ещё одним конфликтом, куда более губительным и куда более подготовленным, чем внезапное и отчаянное нападение Таххарии-Хан. Веллапольский князь не первый год готовит вторжение. И сейчас его удерживает только присутствие Талиции в Квертинде. Которая вашими усилиями не желает покидать королевство.
Кирмос лин де Блайт отвернулся. Невидящим взглядом осмотрел стол, переложил лист пергамента с места на место. Потом зажмурился и потёр переносицу. Так, будто бы хотел избежать этого разговора.
— Князь Минарест проявил неожиданную щепетильность в отношении желаний Талиции, — продолжила я и безуспешно попыталась поймать мужской взгляд. — Он просит её немедленного возвращения на родину. Именно просит, а не требует и не принуждает, как этого можно было бы ожидать. Должно быть, он до сих пор не исключает возможности её скорой свадьбы с правителем, поэтому не желает портить отношения с возможной королевой Квертинда. Вряд ли здесь играют роль родственные чувства.
Было неясно, слушает ли меня консул. Он собрал в стопку разбросанные по столу бумаги, папки, подшивки. И книги. Древние, большинство из них — на тахиши. Фолианты с мифами ещё времён Древних Волхвов, предания и сборники наблюдений религиозных служителей зачем-то тоже дополняли список чтения Чёрного Консула. Он отодвинул кипу бумаг в сторону, подвинул ближе ко мне доску с крупно нарезанными кусками сыра и хлеба. Я отказалась. И снова заговорила:
— Не знаю, как вам это удалось, но Талиция Веллапольская заняла очень категоричную позицию и настаивает на пребывании в Квертинде. Она не глупа и аргументирует это образованием, которое она получает. К счастью, этот факт — чистейшая правда.
— Вы читаете её переписку? — вроде бы удивился консул.
