— Я не собираюсь их отменять, — отрицательно помотала я головой, прочистила горло и заговорила уверенно: — Иверийское наследие есть непреложный закон. Но королевство меняется, а вместе с ним нужно менять и принципы, на которых оно стоит. Делать это следует тактично и аккуратно. Так мы и поступим: оставим консулу Рутзскому возможность завершить испытания, но установим сроки, в которые он должен уложиться. Возможность, разумеется, искусственную, потому что мы с вами всячески будет препятствовать их исполнению.
— Вскоре заканчивается его испытание изгнанием. — Голос мужчины был сухим, почти безразличным. — Вряд ли мы сможем ему в этом помешать.
— Не знаете, у него не появилось молодой мейлори в изгнании? — не удержалась я от едкой ремарки.
Под следующим быстрым взглядом Чёрного Консула я почти ощутила действие кровавой магии, онемела и остолбенела, прикусив язык. Но вместо алого тумана Толмунда я увидела только кривую ухмылку Кирмоса лин де Блайта. Он поднял уголок губ, и эта мимика сделала его лицо пугающим и зловещим.
— Орлеан Рутзский не позволит себе столь неэтичного союза, — ответил консул. — Не скрою, я пытался выяснить его положение в изгнании и способы его прервать. Но тщетно. Здесь, в военном лагере, у меня мало времени и возможностей для расследования. А среди солдатни и стязателей куда более популярен анекдот “Сабля экзарха дрожит в руках Великого консула”. В штабе тайком принимают ставки на то, правда это или досужие сплетни.
— Передайте людям, что ради Квертинда я готова сложить оружие, — вовлеклась я в обмен любезностями и вернула ему ухмылку. — Надеюсь, мы с вами в своей преданности королевству схожи.
Лин де Блайт сдвинул брови, вернулся к столу, откупорил бутылку. Плеснул вина в кубок так, что часть его пролилась на лежащие рядом документы. Консул едва слышно выругался, стряхнул капли с листов тыльной стороной ладони. И одним глотком осушил кубок. Налил ещё один бокал.
— Давайте перейдём к делу, — коротко предложил консул и протянул мне вино.
Я осторожно приняла серебряный кубок, оплетённый тремя змеями. Но пить не стала, даже не пригубила.
— Как пожелаете, — насторожилась я. Думала, что Кирмос лин де Блайт, как и раньше, вернёт мне дерзость или станет играть словами. Но сегодня он явно не был настроен на светскую беседу. — У Рутзского остаётся ещё одно испытание — испытание войной, — изложила я свои соображения. — Но Квертинд не может ждать годы, пока Орлеан Рутзский соизволит выиграть войну. Поэтому мы установим для этого срок. Скажем, полгода. Если до грядущей Ночи Красной Луны он не возглавит армию в победной схватке, мы назначим голосование Верховного Совета для двух претендентов, имеющих на тот момент два успешно выполненных испытания. Я не сомневаюсь, что выбор Претория в вашу пользу будет единогласным, — я брезгливо отодвинулась от залитого вином стола и поправила юбку. — Правда, до голосования вам необходимо утвердиться в своей репутации и заручиться расположением княжны Талиции. Понадобятся все аргументы в пользу вашей кандидатуры.
Чёрный Консул нахмурился. План ему не нравился.
— Орлеан Рутзский может проявить инициативу не только в войне с таххарийцами, но и в битвах с Орденом Крона. Это очень коварный и рискованный путь. Я не могу предсказать, как много стычек нам предстоит…
— Значит, все битвы будете возглавлять вы, — перебила я. — Армия, стязатели и лин де Голли слушают только ваши приказы. Вы должны стать многоликим, консул лин де Блайт. Вам не составит труда опережать консула Рутзского в любом намерении вступить в бой, учитывая, что у него нет полномочий распоряжаться военными ресурсами Квертинда в ваше отсутствие. Он не посмеет вам открыто перечить, потому что знает, что его не поддержат. Но он будет изыскивать возможности. Мы должны их все пресечь.
— Открытая конфронтация, — скупо определил консул.
— Конечно! На кону престол. И весь Квертинд. Вам ведь не впервой вступать в публичный конфликт?
Он усмехнулся. Отошёл в тёмный угол палатки, где на грубой тумбе валялся какой-то уродливый кусок пряжи. Присмотревшись, я поняла, что это детская игрушка. Кирмос сжал её, скорее инстинктивно, по привычке, чем осознанно. Странное проявление сентиментальности. Насколько я знала, у Чёрного Консула не было детей.
Этот простой жест напугал меня ещё сильнее, чем все ранее высказанные сомнения. Я торопливо поставила нетронутый кубок на стол.
— Да что с вами, консул? — не выдержала я. — Вы больше не уверены в себе?
Он дёрнул щекой, потёр знак соединения. И сказал:
— В последнее время не было возможности выспаться.
“Не было возможности или вас мучает бессонница?” — хотелось спросить вслух, но я понимала, что и так исчерпала предел личных вопросов консулу. Очевидно, Кирмос лин де Блайт сражался в битвах не только на поле брани, но и в куда более личных. Как раз это я прекрасно понимала. И разделяла.
— Сейчас не время для… — начала я, но закончить не успела.
