Подумалось, что и нетерпеливый и избалованный Ренуард станет меня преследовать, поэтому я обернулась. Но он так и остался стоять в воротах, провожая нас взглядом. Такой же небрежный, немного хмельной, с развязанными лентами сорочки на груди, он заложил руки в карманы брюк и вскинул подбородок. О чём он думал сейчас? Не знаю. Но мне хотелось, чтобы обо мне.
Когда же я вошла в двери замка, было уже за полночь.
Возвращаться на бал я и правда не собиралась, поэтому сразу направилась к лестницам. Но в голубой гостиной всё-таки остановилась. Свернула к танцевальному залу и из темноты коридора окинула взглядом гостей — тех, кто ещё и не думал уезжать.
— Решила соблазнить ещё кого-нибудь? — едко спросил из-за спины Жорхе.
Играл катронет — самый медленный и интимный танец из всех существующих. Пар на паркете был немного. Приин тесно прижималась к тому самому мужчине, с которым открывала бал, легко пошатываясь под тихие звуки. Финетта о чём-то оживлённо болтала с Матрицией в тени цветочного фонтана, Талиция стояла у открытых дверей и рассеянно улыбалась черноволосому парню со следами кровавой магии на ладонях.
— Только свой сладкий сон, — рассеяно бросила я, убедившись, что гостей на балу не прибавилось.
Отвернулась и тихо побрела в свою комнату, стараясь не привлекать к себе внимание ни гостей, ни сестёр, ни слуг. Уже за закрытыми дверями, оставшись в одиночестве, тяжело рухнула на кровать прямо в платье.
Несмотря на усталость, я чувствовала, что сделала всё правильно. Гордость за саму себя, ощущение грядущих перемен и предвкушение того, что мои решения и действия приведут наконец именно к тем последствиям, которых я и желаю видеть частью своей судьбы, затмила собой всё.
И только где-то на самом краю сознания пульсировала зарождающаяся головная боль горьким осознанием. Всё, что я делала сегодня и всегда... Все старания и усилия... Вся я, от макушки до пяток, были ради чуда.
Но его не свершилось.
Настоящий Кирмос лин де Блайт на настоящем балу так и не появился.
Глава 11. Преступление или спасение?
Эту музыку за два года я изучила лучше, чем своё отражение в зеркале. Мелодия, в отличие от последнего, всегда была постоянной: щелчок, тихие звуки, голос Сирены Эстель. Звонкие переливы до боли знакомого, въевшегося в сознание тембра. Финальные ноты и… ещё несколько секунд звучит особая, гудящая тишина, а потом всё смолкает. Это значит, что пора подниматься. В новый, ежедневный бой с самой судьбой.
— Госпожа, госпожа, — запричитала Стрилли. — Прошу вас, не торопитесь, лу-ли! За опоздание Арму снова лишат жалования, и это будет оборот колеса справедливости, возвратная энергия “Сунь лу тут”!
— Кряхт, — выругалась я и резко села на кровати.
Недовольные служанки стояли возле кровати, покорно ожидая моего пробуждения. Эсли держала свежее платье для завтрака, Арма — мягкие кожаные туфли с вышивкой, а довольная Стрилли кружила по комнате, сваливая в стопку расписные тарелочки. Старинный пузатый сервант, кое-где потёртый от времени, стремительно пустел. На место посуды рудвик водружала невесть откуда взявшиеся подковы, ещё грязные от слякоти. И кубок, забитый алыми свечами, мелкими розами и пшеницей. “Для укрепления любовных чар,” — любезно пояснила Стрилли, когда я вопросительно подняла бровь.
— Ваше Сиятельство, сёстры и госпожа Првленская уже собираются в Голубой гостиной, — немного обиженно сообщила Эсли.
— Да, — я хотела резко одёрнуть прозрачный балдахин, но запуталась в нём, и Арма пришла мне на помощь. — Да, да, я… Поднимаюсь.
После торопливых утренних процедур и спешного одевания, после быстрой укладки волос — Эсли на этот раз только причесала запутавшиеся за ночь кудри и подхватила их голубой лентой, мы наконец вышли из комнаты.
— Ох, как на вас вчера смотрел господин Кастернад, госпожа, — шепнула Эсли из-за правого плеча. — Я думала, съест глазами! Вы были самой красивой среди мелироанских дев, Девейна мне свидетельница!
— Ха! — ухнула Арма. — Это тот, тощий и низкий, с усами? Да он едва ли выше госпожи! Тоже мне, жених, — она низко рассмеялась. — Я бы такого переломила на два счёта. Он на боевой арене и минуты не продержится, — мы свернули за угол, и Арма врезалась в одну из ваз, но быстро вернула ей равновесие и, как ни в чём не бывало, продолжила: — А тот пузатый! Ушлый старикан! Я дважды преграждала ему путь, когда тот намеревался подобраться к леди Горст.
— Хорошо, что Его Сиятельство Батор спас леди Эстель от притязаний, — мило хихикнула Эсли. — Не то пришлось бы накладывать мази от мозолей, как госпоже Дельской. Её служанка приходила ко мне ночью за лечебными притираниями. Сообщила, что несчастная всю ночь промучилась от боли в ступнях, пока наутро к ней не пришла сестра Мозьен, чтобы исцелить натруженные ноги.
