— Не обижайся, — мягко пожурил Жорхе. — Тебе лучше оставаться в неведении до самого конца. Для чистоты эксперимента.
— Не веришь в мой навык лицемерить и притворяться? — подняла я одну бровь. — Что ж, ты прав, я слишком честная. Есть такой порок.
— Это твоё достоинство, — буркнул Жорхе и раскрыл передо мной дверь, тем самым прерывая наш разговор.
Я сжала зубы, недоверчиво прищурилась и всё-таки вошла в знакомый мне уже кабинет, где в этот раз было крайне людно.
Настолько людно и шумно, что даже шорох двери и наше появление остались незамеченным. Благородные леди, разгоряченные беседой, сплетнями, свежими впечатлениями после вчерашнего бала, смеялись, уплетали мариоли и корчили очаровательные гримасы. В сдержанных лёгких платьях для завтрака, с простыми причёсками, без капли румян, они выглядели даже лучше, чем вчера на балу. Так… по-домашнему.
Пятеро сестёр расположились на диванах и креслах у чайного столика, и только Зидани Мозьен наигрывала на расписном клавесине тихую мелодию, которая никак не могла отвлечь увлечённых девушек. Стол Лаптолины на четырёх слонах пустовал.
Я осталась стоять в тени входа, прислонившись спиной к стене. Жорхе молчаливой тенью замер рядом.
— …и я ему говорю: вы знаете, я теперь имею официальное разрешение на кровавые ритуалы, — рассказывала Хломана. Она помахивала фарфоровой чашкой в такт своей речи, сидя в луче льющегося сквозь панорамные окна света. — И как не только благородная дева, но и геральдист, я намерена изменить изначальное заклинание наложения родового знака. Согласно квертиндской традиции, в самой формуле вложена значимость знака отца перед знаком матери! Родовой герб мужчины довлеет над родовым гербом женщины при смешении их крови в наследнике. Разве это справедливо? Разве родители не имеют права выбирать, чей род их ребёнок будет продолжать — мужчины или женщины?
— Отвратительно! — вставила Матриция. Девушка стояла на обитом шёлком пуфике и, видимо, ещё недавно пела с него, как со сцены. — Эта древняя традиция унижает всех знатных дочерей!
— Выходит, родовой знак женщины не передаётся по наследству? — подалась вперёд Финетта, взяла из фруктовой вазы грушу и впилась в её мякоть, сверкнув белыми зубами.
— Только если женщина выйдет замуж за безродного мужчину, — ответила довольная Хломана. — Тогда его герб не будет подавлять её, и в их ребёнке продолжится единственный привязанный к крови род. Но ведь достаточно просто изменить формулу заклинания при регистрации рода! Я пока ещё недостаточно в этом разобралась, но если мне позволят и дальше изучать заклинания Толмунда, то я непременно добьюсь успеха. Изучать на практике, я имею ввиду. Кровавая магия — не привилегия мужчин, это просто инструмент, который можно направлять, — она поёрзала в кресле и указала на свою чёрную орхидею на шее. — Этот знак соединения — всё, что осталось от рода моей матери. Она накладывала заклятие менторства, поэтому я ношу символ её семьи. Но в то же время в моих жилах, как и в жилах моих братьев, течёт кровь, ознаменованная гербом отца — лошадиной подковой! И если заклятие менторства придётся накладывать мне, мой ребёнок будет носить на шее подкову!
— Разве это важно? — Приин лениво обмахивалась веером. — Это часть наследия королевства, как и законы, постулаты Иверийских правителей и их запреты. Не уверена, что мы имеем право их менять. Скажи лучше, сестра, что тебе ответил тот господин на твои убеждения?
Бледная и опухшая, леди Блайт буквально растеклась в кресле, утонула в ворохе ткани свободного платья. Белые перчатки мелироанской девы девушка стянула и оставила на подлокотнике. Служанок в комнате не было, и Приин явно страдала без их заботы.
— Конечно важно! — перебила открывшую рот Хломану возмущённая Матриция со своего постамента. — Речь не только о проблеме госпожи Дельской, это касается свободы всех женщин Квертинда! Хломана, а ты не можешь изменить свой родовой герб? Провести новый ритуал присвоения?
— Хм, наверное, смогу, — задумалась сестра Дельская.
— Вот и решение проблемы! — обрадовалась Финетта, поправляя брошь-стрекозу на платье.
Скучающая в углу Талиция Веллапольская заметила меня и тепло улыбнулась. На её шеё, вопреки утреннему этикету, поблёскивало вчерашнее ожерелье, которое княжна без конца поглаживала кончиками пальцев. Словно это была новая замена её глиняным колокольчикам, навечно поселившимся в её сумочке. Я растянула губы в улыбке в ответ.
— А как звали того хорошенького господина в образе Кирмоса лин де Блайта, что трижды приглашал тебя на танец, Хло? — напомнила о себе Зидани Мозьен. Она прекратила играть и развернулась. — Я видела, как он…
— Благородные девы! — ворвался в кабинет вихрь по имени Лаптолина Првленская. Она дважды хлопнула в ладони, привлекая внимание, хотя и без этого все девушки замолчали и вытянулись в струнку. — Прошу прощения за задержку завтрака, но у нас есть важные новости.
