Мы минуем ещё один зал, затем ещё один, и ещё. Спешим вдоль ряда картин в Портретной и наконец достигаем распахнутых настежь дверей Белой Парадной Гостиной. Она вся залита солнцем. По-весеннему тёплые лучи бликуют на начищенных канделябрах, в которых совершенно бессмысленно горят сотни свечей, отражаются от множества зеркал и играют на золочении лепнины.
Здесь уже беседуют друг с другом придворные и послы, знатные особы и менее знатные, но баснословно богатые купцы. Изящно-остроумные разговоры текут под звуки арфы и едва заметное пение детского хора. Люди разного общества переговариваются, сверкают драгоценностями и щеголяют нарядами. Особый приём не был слишком строг в подборе гостей, поэтому публика подобралась разношёрстная, под стать демократичным взглядам своей королевы. Однако же все гости схожи в одном: на запястьях тускло поблёскивают браслеты из ризолита. Это также один из строгих заветов моего драгоценного отца Дормунда, который я поклялась чтить.
— Её Величество королева… — начинает лорд-камергер, но я шикаю на него, прикладывая палец к губам.
Мой жест строго повторяют женщины из свиты.
— Не нужно, милый, — останавливаю представление. — Хочу побыть с гостями так, без титулов и парадности.
Однако же стоит мне появиться среди народа, как тут же разносятся крики “Да здравствует Её Величество Мелира Иверийская!” и “Во имя Квертинда!” Люди аплодируют. Я стараюсь наградить каждого ответным взглядом, но руки никому не подаю — не хочу лишних церемоний.
Тяжёлые двери в Тронный зал закрыты, и это отлично подчёркивает свободную обстановку. Гости оживляются, улыбаются при виде меня, кивают, приседают в реверансах. В частых зеркалах, чередующихся с высокими балконными дверями, мелькает моя тень — образ строгой, но справедливой правительницы Квертинда.
От сводов отскакивает тоненькое многоголосье — детский ход под руководством Вельмиры Ротти исполняет отрывок из поэмы “Царственность”. Он повествует о любви правителя к народу и единстве короля с богами Квертинда. Эта умилительная картина греет сердце, и губы сами собой повторяют строчки на тахиши. Но на душе у меня тревожно.
— Ваше Величество, — возникает рядом служанка.
В руках у неё поднос, а на нём — засахаренные лепестки цветов — диковинка из кондитерской лавки в новом районе Лангсорда. Каждая порция — в шёлковой шкатулке с хрустальной крышечкой, декорированной слюдой и камнями.
— Какая прелесть! — радуются сопровождающие девушки.
— Только посмотрите!
— Тонкое изящество вкуса!
