Нежная, тонкая, изящная девушка с тёмными волосами, едва заметно отливающими медью в ярком весеннем свете, несмело шагает по ступеням. Оголённые шеи и плечи сверкают белизной, плавность движений завораживает. Звук каблуков глушится алой ковровой дорожкой. Платье тянется шёлковым шлейфом вслед за своей хозяйкой, и она слабо, испуганно улыбается, опускает глаза.
Под одобрительные шепотки и шорохи Анна Верте плывёт сквозь толпу собравшихся людей прямиком к нам. Она останавливается в пяти шагах, приседает в низком, идеально поставленном реверансе и ждёт, когда к ней обратятся венценосные особы.
— Ваше Высочество, — официально обращаюсь я к принцу. — Разрешите представить вам Анну Верте, первую и достойнейшую из мелироанских дев. Смею надеяться, что ваш союз положит начало чему-то великому. Поднимитесь, милая Анна.
Я подхожу, беру её за руки, целую в лоб и ловлю кроткий взгляд ярких, ярче небесной лазури глаз. Столько в них невысказанного страдания! То смотрит уже не отчаяние и не покорность, а смиренная обречённость. И сквозь эту скорбь проглядываются отблески страстной натуры, непокорной ни королеве, ни обстоятельствам, ни судьбе. Тихий омут, в котором суждено потонуть моему сыну. По крайней мере, я всем сердцем желала Ирбу проникнуться нежными чувствами к своей будущей супруге. Хотя бы такими же, какими я прониклась в своё время к Уиллриху Веллапольскому.
— Ирб Иверийский, — гордо, с достаточной теплотой в голосе представляется принц. — Рад нашему знакомству. Ваше Сиятельство…
Он приближается, стуча каблуками в тишине, и привычным жестом целует девичью руку в белой перчатке.
Анна стоит, едва дыша, не смея пошевелиться и даже заговорить. Её волнение должно быть понятно, но что-то ещё есть в этом тайное, как будто неизвестное всем участникам. Неужели в самом деле заговор, как некогда предостерегал меня отец? Я всматриваюсь в мелироанскую деву, стараясь найти подтверждение своим догадкам. Ожидая просьбы, ответной любезности, любого слова или слёз, может быть, но она только вскидывает голову и улыбается так, что невозможно разобрать, что же скрывает это очаровательное девичье личико.
— Это честь для меня, Ваше Высочество, — снова склоняется Анна, а, поднявшись, охотно опирается на предложенную Ирбом руку.
— Идёмте, я представлю вас, — произносит Ирб скорее для того, чтобы заполнить паузу. Придворные и знать снова приходят в волнение, зал гостиной полнится шумом, стуков каблуков, голосами и далёкими звуками инструментов.
