Наследие Иверийской династии полностью

— Этот, — принц с детской непосредственностью хлопает по плечу юного северянина так, что тот едва не падает. — Цергог Рутзский, будущий наместник северного края Галиофских утёсов.

Цергог мнётся, топчется на месте и, прежде чем приложиться к дамской руке, одёргивает сюртук. Я замечаю, как бегают его глаза. Глаза Анны Верте же блестят, будто от слёз, но она находит в себе силы сказать пару слов о том, как ей приятно быть представленной.

— А этот, — игриво продолжает Ирб, — мой первейший советник, знаменитый своими подвигами офицер Ханз лин де Врон.

— Рада знакомству, Ваша Светлость, — шепчет Анна и отточенным жестом подаёт руку для ещё одного поцелуя.

Но его не следует. Секунду, другую, третью Ханз стоит недвижно, будто застигнутый врасплох заклинанием Мэндэля. Офицер бледен и растерян настолько, что я начинаю тревожиться.

— Ханз! — торопит его Ирб, приходя в развесёлый настрой от замешательства друга. — Не будь таким невеждой, ты на светском приёме при дворе!

— Да, — часто моргает Ханз, будто пытаясь избавиться от пелены перед глазами. — Да, я тоже… рад.

— Что ж, вы познакомились с моими друзьями, госпожа Верте, — выдыхает Ирб так, будто самое трудное позади. — А теперь я покажу вам сад. Там расцветают барбарисы. Вы любите барбарисы?

Прорицание закончилось резко, свернулось перед натиском настоящего, как будто какой-то из богов схлопнул его между ладонями. Я потёрла глаза, вытянула руки вверх, разминая тело после утомительной неподвижности, и вдруг тихо вскрикнула, осознав, что в кабинете Великого Консула я не одна.

— Весьма любопытный эффект, — совершенно спокойно, как будто он находился у себя дома, проговорил Кирмос лин де Блайт. — Вы смотрите прорицание с открытыми глазами, и я видел, как двигаются зрачки. Будто бы Квертинд показывает вашему взору движущиеся картины, которые никто, кроме вас, не видит.

Мужчина свободно сидел в дальнем тёмном углу, в старом кресле, закинув одну пятку на колено и подперев рукой щёку.

— Как вы вошли? — процедила сквозь зубы я, порывисто поднимаясь.

— Через дверь, — пожал плечами консул.

Что за наглая, граничащая с хамством, бесцеремонность! От гнева и возмущения потемнело в глазах, слабость после прорицания едва не сбила с ног. Пошатываясь, я подошла к столу с напитками, твёрдой рукой сняла хрустальную пробку с кувшина, плеснула в бокал молодого баторского вина.

— И вас никто не остановил? — бросила я через плечо, стараясь унять поток ругательств.

Тем же уверенным жестом нашла склянку с лауданумом, вылила его в тот же бокал. С некоторых пор я предпочитала сдабривать лекарство алкоголем, а не мёдом, как раньше. Рука с хрустальным кубком задрожала, и я едва удержалась от того, чтобы не швырнуть этим нехитрым предметом в Чёрного Консула.

За окном занимался вечер, и слабый свет от уличных фонарей едва освещал кабинет.

— Рудвик пытался напасть на меня в дверях, — отозвался лин де Блайт. — Удивительное агрессивное создание для мирной расы.

Я услышала, как он хмыкнул, но не поддержала эту шутку. Преследование Чёрного Консула становилось не просто навязчивым, а по-настоящему грубым. Он как будто нарочно выбирал моменты, когда я меньше всего готова его видеть.

Залпом выпила вино, поставила пустой стакан рядом с вазой. В ней благоухала свежая ветка белой орхидеи.

— Йоллу вас недолюбливает, — резко развернулась я и натянула улыбку, надеясь, что мне удастся скрыть за ней раздражение. — И есть за что. Вы являетесь вот так, без предупреждения, без доклада, в столь интимный для меня момент, что впору и мне питать к вам неприязнь. Не находите?