— Вы с отцом всегда были мне опорой. Но мама! — резко распрямляется Ирб. — Мир так огромен! Он гораздо больше, чем нам говорят о нём карты. И разве не должен я жениться на веллапольской принцессе и отправиться в край гибридов?
— Ты хочешь жениться на веллапольской принцессе?
— Мне это безразлично.
— Очень зря, очень зря, — вздыхаю я. — Твой отец сейчас на своей родине, улаживает дела и обещает князю, что его влияние — веллапольское влияние короля Уиллриха — будет всё ещё велико, даже если ты женишься на Анне Верте. Гонец уже доложил мне, что делегация во главе с самим королём возымела успех. Они не будут против.
— К чему же такие сложности? Разве стоит эта Анна Верте этих усилий? Почему вы так настаиваете на её кандидатуре? — Ирб кривится, и его лицо на секунду становится совсем детским, таким, я помню его ещё десять лет назад.
— Анна Верте не просто девушка, солнце моё. Она — символ нового Квертинда. Она первая выпускница заложенной мной академии, и подобным жестом мы укрепим её влияние. Это положит начало новому веянию в обществе и культуре. Женщины отныне тоже станут полноправными участницами королевской жизни и созидательницами. Подобно своей королеве, они будут наделены правом власти. Это часть моего величайшего наследия, — я аккуратно поднимаю Ирба за подбородок, заглядываю в глаза. — К тому же, Анна Верте достойная партия. Она из знатного древнего рода, прекрасно воспитана, здорова и красива. Чего ты ещё ждёшь от жены?
Ирб бросает взгляд на Цергога Рутзского, угловатого, бледного и неожиданно улыбающегося.
— Я жду… любви, — предпринимает принц последнюю попытку и с новым рвением бросается в диалог: — Как же любовь? Я ведь никогда не смогу полюбить эту женщину.
— Королям не позволено любить, мой мальчик, — аккуратно оглаживаю его острые скулы. — Эта привилегия нам не доступна. Хорошенько это запомни.
— Ваше Величество, — вмешивается Цергог Рутзский и я предостерегающе вскидываю бровь.
Юнец хочет что-то сказать, но его перебивает громкий голос лорда-камергера.
— Её Сиятельство госпожа Анна Верте, первая мелироанская дева и благороднейшая из леди! — разносится под расписными сводами.
Люди покидают свои уютные компании, перемещаются ближе к перилам, расступаются, образуя проход. Смеются, делятся предположениями и звенят бокалами, славя Иверийскую династию.
Но когда на самом верху широкой лестницы появляется юная особа в сопровождении двух служанок, всё тут же стихает. Слышен только цокот копыт из распахнутых балконных дверей да шелест фонтанов из сада.
