— Желаете что-нибудь особенное перед сном? — ворвался в мою меланхолию голос рудвика. — Сливочный десерт или свежие булочки? — он выпятил животик. — Если хотите слышать мои рекомендации, лу-лу, то я рекомендую раскурить баторские благовония. В былое время мы с Его Милостью Камленом беседовали в сладком дыму…
— Кое-что желаю, Йоллу, — перебила я рудвика, но не дала его возмущению войти в силу. Откинулась на софу, глянула в потолок и попросила: — Милый Йоллу, почитай мне сегодня одну из тех добрых, светлых сказок, в которых всё непременно заканчивается хорошо.
Глава 13. Новая сестра
Весна принесла в Батор жару. В пряном неподвижном воздухе не было даже крохотного дуновения. Занавеси, обычно прикрывающий круглые окна и то и дело взмывающие в воздух, сегодня были подхвачены атласными шнурами и неподвижны. На нагретом солнцем подоконнике благоухали вазы с цветами и горшки с ними же, блестел вспотевшим боком кувшин с цитрусовой водой и ползали пчёлы. Полосатые труженицы приняли за собратьев плетёные броши — пёстрых стрекоз, жучков и даже одного чёрного паука, который был подарен мне этим утром Финеттой Томсон.
Сама мастерица как раз стояла у открытого настежь окна и на понятном только ей языке жестов объясняла что-то Матриции, гуляющей по саду в сопровождении служанок.
— Приин выбрала весьма скромное платье для своей церемонии, — серебряной ложечкой помешивала чай Хломана за мозаичным столиком. Вид её был как никогда сдержан — каштановые волосы уложены косами вокруг головы, воротник льняного платья вышит цветочным орнаментом. — Даже не знаю, как стоит трактовать это решение. Что оно демонстрировало обществу? Подчёркнутую невинную простоту или недостаток средств?
— Хломана! — возмутилась Зидани Мозьен, с недавних пор старшая из сестёр. — Как тебе не стыдно обсуждать такие вещи?
— Здесь все свои, — отложила ложку сестра Дельская. — А в своём кругу, в этих стенах, мы можем позволить себе хотя бы каплю откровенности. Не так ли, сёстры?
— Откровенность и сплетни, — разные вещи, — вставила я и скинула туфли.
Забралась с ногами на мягкий пуфик и от скуки попыталась привести в приличный вид соломенную куклу, подаренную мне когда-то маленькой девочкой. Несмотря на то, что я к ней не притрагивалась, кукла истрепалась и выцвела. Но я всё равно запретила Эсли выбрасывать этот пучок соломы. В каком-то смысле он был мне дорог. Как память о прошлой Юне Горст.
— Не вижу ничего плохо в сплетнях. Тем более, если они происходят в кругу близких, — раздражённо вздохнула Хломана Дельская и подпёрла рукой подбородок. — Где же этот новый десерт? Сколько можно ждать?
Зидани Мозьен согласно зевнула, прикрывая рукой в белой перчатке рот. По её лицу и наряду запрыгали солнечные зайчики, пускаемые маленькими зеркальцами с орнамента на пузатом шкафу. Время близилось к полудню.
Утром нам представили нового повара — Иву Нордию. Женщина использовала магию Нарцины в создании кулинарах шедевров, и госпоже Првленской удалось сманить её к себе в академию на летний сезон, о чём нам торжественно сообщили в Голубой Гостиной. Мелироанские девы оживились от предвкушения, но сразу после привычных новостей и завтрака Лаптолина попросила нас удалиться, чтобы не мешать приготовлениям ко встрече новой сестры. Настроение девушек тут же испортилось, однако же леди Нордия хитро подмигнула и пообещала порадовать воспитанниц Првленской особым угощением в честь своего назначения. Десерт должны были доставить прямо в покои. И вот уже битый час мы развлекали себя сами, ютясь в моей комнате и обсуждая все те новости, что долетали в Мелироан со слухами, разговорами служанок и жёлтыми листовками в ожидании обещанного кулинарного сюрприза.
— Когда я буду выходить замуж, тоже выберу платье с гладким корсетом и атласной юбкой безо всяких украшений, — подала голос Талиция, до сих пор молча сидевшая на кровати. — Не хочу, чтобы лишний блеск наряда отвлекал от бордовой орденской ленты. Самое важное, что должны увидеть верноподданные, — не мою красоту, а преданность и уважение, с которыми я намерена послужить королевству.
Как всегда бывало в моменты откровений, маленькая княжна вспыхнула, взволнованно приподнялась. Блестящие глаза широко распахнулись, и на круглых щеках появился румянец. С тем непринуждённым выражением детской мечтательности, которое так часто появлялось на её лице, Талиция вдруг встала и закружилась в лёгком танце. Ни дать ни взять — сама Нарцина.
Четверо других сестёр, включая меня саму, лениво зааплодировали.
— Вы слышали радостную новость? — отошла от окна Финетта, быстро потеряв интерес к танцу. Она присела рядом с Хломаной и тоже плеснула в чашку ягодного отвара. — Приин Блайт… То есть, Трейсли, уже беременна!
— Ах! — резко остановилась Талиция и приложила ладони к щекам.
— Неужели? — улыбнулась Зидани.
