Прервав затянувшийся рассказ о незнакомых ей людях, Элисон спросила Деклана о семье, не только из вежливости, но и из-за былой привязанности. Женщина помнила, как его отец, местный и единственный во всей округе врач, бережно обрабатывал ей разбитые коленки и тихим спокойным голосом рассказывал истории, настолько увлекательно, что любой укол проходил незаметно. Оказалось, что мистер Альтман уже давно не практикует, передав бразды семейного дела старшему сыну, Деклану. Упомянув это, мужчина расцвел довольной улыбкой и оправил пиджак, явно намекая, что дела идут хорошо. В ее клатч тут же опустилась визитная карточка, сопровождаемая обещаниями ответить по первому звонку и помочь чем бы то ни было, вызвав у Элисон смех от того, сколько мужчин в Уотертоне обещали ее защитить.
— Ты же знаешь, что была любимой пациенткой моего отца? — спросил Деклан, вручая Элисон очередной бокал вина. — Он часто переживал, что все получилось именно так, говорил, что после вашего отъезда в Уотертоне не осталось ни одного приличного Гренхолма, отстаивающего честь семьи.
— Глупости! Мартины были хорошими людьми! — воскликнула захмелевшая Элисон, пододвигаясь к мужчине ближе, чем следовало. — Но ведь неважно какие поступки мы совершаем и как выглядим в глазах окружающих, это не гарантирует нам счастье и процветание. С Элиоттом жизнь сыграла шутку пострашнее, чем с моими родителями, сложно улыбаться, если потерял жену и дочь и остался в одиночестве.
— Я лишь передаю тебе слова отца и деда, не мне судить о тех, кого я практически не помню, — развел руками Деклан. — Дедуля тоже до последнего сокрушался, что такая семья как ваша могла бы обойтись и меньшими бедами. Помню он часто упоминал, что все не задалось с самого начала, даже шутил, что переехал в Уотертон только чтобы сократить расходы на дорогу из-за постоянных вызовов Андре и Октавии.
Хмель развеялся так же быстро, как и ударил в голову, упоминание прадедушки и прабабушки встряхнуло Элисон и заставило напрячься. Их имена в семейной истории произносили исключительно в назидание непослушным детям и только с благоговейным придыханием. Каждый Гренхолм с материнским молоком впитывал уважение к предкам, заложившим основы их положения в деревне и построившим поместье, но ни о какой болезни, требующей постоянного наблюдения врача, кого-то из членов семьи не было сказано ни слова.
И все же причин усомниться в словах собеседника у Элисон не было. Семья Альтманов, по сей день выполняющая роль единственной врачебной помощи в округе, все же не принадлежала к числу «
— Не знала, что кто-то из них был болен, отец не говорил ни о чем таком, — нахмурилась женщина. — Может Октавия тяжело перенесла роды?
— Не-ет, — протянул Деклан и сделал очередной большой глоток, осушив стакан на половину. — Не берусь претендовать на истинность, но кто-то в доме испытывал муки пострашнее родовой горячки, речь шла о каком-то психическом заболевании.
— Шутишь! — удивленно воскликнула Элисон и хлопнула его ладонью по плечу, заставляя говорить серьезно.
— Нисколько! Клянусь красотой твоих глаз! — хохотнул мужчина. — Речь точно шла о безумии!
— Но кто? — сглотнула Элисон. — К кому приезжал твой дед? Кто был болен?
— А вот этого я понятия не имею, милашка, — захмелевший Деклан допил содержимое бокала, подмигнул Элисон, словно речь шла о чем-то веселом, и чмокнул ее в щеку. — Но ради тебя могу узнать.
— Правда? — готовая было возмутиться поцелуем женщина тут же умерила пыл и кокетливо стрельнула глазками. — Я была бы очень благодарна.
— Весь мир к ногам прекрасной дамы! В подвале моего дома сохранился целый вековой архив с историями болезней каждого жителя деревни. Дедуля был педантом и обожал горы бумаг. Раньше он не позволял все это выкинуть, а сейчас я уже слишком стар, чтобы затевать перепланировку подвала и нанимать службу по вывозу крупногабаритных грузов. Видимо потребуется пожар, чтобы стереть прошлое. Не хочешь посмотреть на записи? У меня дома? Можем отправиться хоть сейчас.
Резким движением, не позволяющим Элисон отклониться, Деклан обнял ее и прижал к себе. На нее пахнуло кислым запахом его дыхания, а слюнявый след поцелуя все еще горел на щеке. И сам мужчина и его грязные прямолинейные намеки были ей противны, а тот факт, что на пальце у него она разглядела кольцо еще в начале встречи, заставлял проникнутся жалостью к несчастной жене, и Элисон судорожно попыталась придумать предлог к отступлению.
— Прости, но меня зовет дочь, — женщина облегченно выдохнула, заметив в толпе Мелоди, и вскинула с руку, привлекая внимание девушки. — Но мы же сможем встретиться в другой раз? Может заскочишь ко мне домой, когда найдешь документы?