Впрочем, первые столкновения оказались катастрофическими для китежан. В течение сотен лет они не имели более серьёзных врагов, чем кочевые племена, и войн, масштабнее мелких стычек на границах. Сейчас же они столкнулись с армией, которая считалась лучшей в мире и на службе у которой находилось множество магов и инженеров. В техническом плане византийская армия имела подавляющее преимущество. Боевые машины, созданные великолепными инженерами, не знали себе равных. В составе армии были катапульты, тараны, осадные башни и множество других механизмов. К тому же каждый полк тоже имел несколько лёгких катапульт и стрелометов на вооружении. Противостоять такой армии в открытом бою китежане не могли. Княжеские конные дружинники не могли прорвать строй пехотинцев, ощетинившихся копьями. А если такие прорывы случались, то стоили таких жертв, что победой это было назвать никак нельзя. Русская же пехотная «стена» не обладала необходимой тактической гибкостью, чтобы успешно реагировать на возникающие в ходе битвы угрозы. Как правило, вражеским стрелометам и катапультам удавалось ещё до столкновения пробить в ней несколько брешей, куда и устремлялась конница. Довершали разгром пешие полки византийцев, взламывающие фланги и грозящие окружить центр китежской армии.
Однако, чем дальше углублялись византийцы в княжество, тем сильнее было сопротивление. Многочисленные отряды партизан и летучей лёгкой конницы в тылу почти полностью парализовали снабжение византийцев. Началось отступление, которое зимние морозы превратили в паническое бегство. Очень немногие смогли вернуться на родину. Однако эта война настолько истощила само княжество, что князь вынужден был всё же заключить, несмотря на победу, очень невыгодный мир.
Урок даром не прошёл, и армия стала перестраиваться по образцу византийской, правда, с упором на лёгкую кавалерию, хорошо зарекомендовавшую себя в прошлой войне. Пехотная «стена» тоже была разбита на отряды по тысяче человек в каждом, которые, в свою очередь, делились на сотни и десятки. Учли и техническое превосходство врага. Были основательно изучены и скопированы все захваченные вражеские машины. Но на простом копировании не остановились: в самом Китеже открылось множество технических школ, готовящих инженеров для армии.
Новая война была неизбежна, но теперь армия Китежа оказалась гораздо более подготовленной, чем в прошлый раз. Но эта же война вскрыла и множество незаметных в мирное время недостатков. Явно неэффективной была система, при которой каждое племя, входившее в княжество, выставляло полностью обученный и снаряжённый полк. Был введён общий налог, который определялся экономическим положением волостей. Эти деньги поступали непосредственно в Военный Совет — новый орган, который занимался набором, обучением и вооружением солдат. Со временем эта система оттачивалась, дополнялась, но суть её не затрагивалась. После второй войны с Византией были окончательно выработаны новые тактические приёмы с упором на тяжёлую пехоту и лёгкую кавалерию, причём всё более важную роль начинала играть пехота.
Впрочем, элитным родом войск считалась всё-таки кавалерия, и все знатные бояре предпочитали служить именно в ней, полагая, что только там можно заслужить славу и почести. Дерзкие рейды по тылам врага, разведка, молниеносные наскоки — что может быть лучше для молодых сорвиголов? В результате это привело к тому, что в китежской армии почти исчезла тяжёлая кавалерия. Её просто презирали и таких кавалеристов пренебрежительно называли «барабанщиками», считая их всех трусами, прячущимися за кучу железа.
«На что может сгодиться неповоротливый всадник, закованный в металл? Он не способен совершить стремительный наскок, он практически бесполезен против хорошо обученной пехоты», — говорили скептики.
Это заблуждение держалось до первых стычек с Тевтонскими баронами. Те быстро разобрались, что пехота росичей вовсе не тот необученный сброд, что их собственная. Нескольких уроков оказалось достаточно, чтобы бароны начали избегать столкновений с тяжёлой пехотой китежан и при встрече не принимали бой, легко уходя от неё. В погоню устремлялась лёгкая кавалерия росичей. Вот тогда-то и выяснялось, что «барабанщики» вовсе не трусы и что они тоже умеют сражаться. Легковооружённая конница не могла выдержать боя с тяжёлой кавалерией баронов и вынуждена была только обстреливать их из луков с дальних дистанций.
Не имея боеспособной пехоты, бароны не могли принять открытое сражение, где чёткое взаимодействие пехоты и кавалерии китежан имело неоспоримое преимущество. Вместо этого они небольшими отрядами прорывались на линии снабжения войск Китежа и учиняли там страшный беспорядок.
Подобные пограничные стычки длились недолго, и вскоре ситуация стабилизировалась, а проведённые переговоры окончательно определили границу между странами.
Но главным последствием этих непродолжительных столкновений было то, что тяжёлая кавалерия появилась и в Китеже, хотя в неё по-прежнему шли неохотно и состояла она в основном из наёмников.
