— Слушаю, Вильен. — Может, и не стоило начинать разговор при всех, но это я как-то не сразу сообразил.
— Привет, Энинг! Хочешь узнать хорошие новости?
Сейчас я совершенно не был расположен к шуткам.
— Кого и на сколько ты обобрал на этот раз?
— Ну почему сразу — обобрал? — обиделся тот. — Я сейчас нахожусь в Парадизии. Из-за тебя мне пришлось срочно бросить все дела в Амстере. Проклятье, почему я не могу быть одновременно в двух местах? В общем, мне удалось заключить с Весторием выгодную сделку. Теперь я владелец караванной дороги и имею право на семьдесят пять процентов прибыли. Ещё получил льготы на торговлю железом.
С самого начала разговора патриарх стал внимательно прислушиваться, а теперь и вовсе подошёл поближе.
— Поздравляю, а я тут при чём?
— Видишь ли, Весторий сначала отказался заключать сделку на моих условиях, считая их крайне невыгодными…
— Просто удивительно. И почему он так считал?
— Кончай ехидничать, это на меня не действует. Так вот, он упёрся и ни в какую. Оказывается, был ещё один сукин сын, который, как и я, сообразил выгоду этой ситуации. Поэтому Весторий решил организовать аукцион. Мне он был совсем не нужен, и тогда я заметил, что не могу принять эти условия, не посоветовавшись с главой торговой фирмы. Тот удивился, а потом спросил, кто мой старший партнёр.
Нарнах замолчал.
— Ну и что дальше?
— Ага, заинтересовался. Я просто показал наш с тобой договор и так, между делом, сообщил, что ты, возможно, сам захочешь приехать и провести переговоры. — Нарнах рассмеялся. — Видел бы ты его лицо! Мне показалось, что он сейчас вскочит со стула и умчится куда глаза глядят. В общем, договор у меня в кармане. Он поставил только одно условие: чтобы ты никогда не приближался даже к границам Парадизии. Я пообещал, и после этого он согласился со всем, что я предложил. Не думаю, что ты имеешь что-либо против этого.
— Не имею. Я и сам собирался держаться как можно дальше от этой сумасшедшей страны.
— Очень хорошо. А если Весторий заупрямится, то я пригрожу твоим приездом. Шучу. Кстати, он хотел наградить тебя орденом Святой Веры, но я отговорил.
— Только этого мне не хватало, — в ужасе вскричал я. — Я бы вернул его!
— Я так и сказал. Причём добавил, что вернёшь лично. Он быстро передумал. И ещё одна приятная новость, на твой счёт в Амстерском банке поступило двести тысяч динаров — твоя доля в предприятии.
— Что? Но мы же считали, что за месяц будет только пятьдесят тысяч?
— Сюда вошла и доля со сделки в Парадизии, я её выплатил авансом. К тому же торговля шёлком себя оправдала. За неделю я заработал около шестидесяти тысяч на этом. Да! Севан шлёт тебе горячий привет. Он теперь самая популярная личность в Амстере.
— Но я считал, что он…
— Ну да. Я и говорю, самая популярная. Стоит ему появиться на улице, как каждый мальчишка просит рассказать его, как он посмеялся над рыцарем. Конечно, в славе шута есть свои прелести, но почему-то это его ужасно злит. Не знаешь почему?
Далила фыркнула и подошла к палочке.
— Нарнах, ирония тебе не идёт.
— А, привет, крошка. Всё ещё путешествуешь с этой ходячей катастрофой? Я думал, что ты уже где-то обосновалась в безопасности. Энинг, не обижайся на ходячую катастрофу, это не я придумал, а Мервин, когда узнал подробности некоторых твоих похождений. Кстати, ты где сейчас?
— В Китеже.
— Серьёзно?! Тебе же в Константинополь надо?
— Надо, но Слав с армией закрыл Днепр, и мы не можем двигаться дальше.
— Слав — это незаконнорождённый сын князя, поднявший восстание? Дела. Могу только посочувствовать этому Славу. Я бы предупредил его насчёт тебя, но боюсь, он не прислушается к голосу разума. Только ты постарайся побыстрее с ним разобраться. Если он перекрыл Днепр, то мои караваны тоже стоят, а это и твои убытки.
— О, конечно, — едко ответил я. — Прямо сейчас и побегу спасать твои караваны. Только валенки надену. Всего-то разобраться с армией нужно. Такой пустяк…
— Не думаю, что сложнее, чем устроить переворот в Парадизии.
— Да ничего я не устраивал!!!
— Конечно, не устраивал. И я о том же говорю. Только почему-то, как только Весторий слышит твоё имя, его начинает трясти. И вот ещё, раз уж ты в Китеже, то опасайся тамошнего патриарха. Мужик умный, но ужасно вредный. Из-за него я однажды крупно влип. Всё, пока.
Вильен отключился прежде, чем я успел что-либо сказать.
— Приятно знать, что тебя ещё помнят, — заметил патриарх, пресекая мои попытки извиниться за Вильена. — Но в том случае Нарнах был не прав. Если бы он не пытался торговать без уплаты пошлины, то и со мной не встретился бы.
— Но кто ты такой? — без обиняков спросил Ладигор.
