И это понимание заставило Андану зажмуриться. Она ему не ровня и никогда ею не была, что бы там себе не воображала. Первая же спорная ситуация сразу расставила все на свои места.
Вся предоставленная ей свобода — это сугубо его добрая воля. И злоупотреблять этим не следует, это Андана поняла четко.
Девушка вздохнула, сделала глоток чая и вновь устремила взгляд на Асан.
— Если это было простое, то что тогда сложное? — спросила Андана почти жалобно.
— Сложно соответствовать главе вечного рода, — ровно произнесла Асан.
Андана вздрогнула. Вроде, и сказала это старуха спокойным тоном, но было в ней в этот момент что-то… подавляющее. Аристократы сказали бы сразу: древняя кровь. Андана просто слегка вжала голову в плечи.
— Ты понимаешь, что это не просто слова? — жестко глянула на нее Асан. — Я могу снова прочитать тебе лекцию об основах мира аристократии. Но, уверена, ты слышала все это не раз. О том, что аристократы всегда держат свое слово. любой ценой и в любых обстоятельствах. О том, что достоинство и честь важнее жизни. О том, что каждый аристократ — лицо своего рода. О том, что одна неосторожная фраза может стать причиной войны на уничтожение.
Асан сделала паузу, и Андана кивнула. Да, все это и многое другое она слышала не раз. И Асан права, она никогда не воспринимала это всерьез. Подумаешь, какие-то заморочки аристократов. Андана никогда не собиралась вливаться в чуждое ей общество, и потому все это пропускала фактически мимо ушей.
Ситуация изменилась, и осознала она это только что. Сейчас, глядя на давно лишенную титула старуху, Андана понимала: вот кто достоин быть рядом с Шахаром. Ни годы, ни смерти близких, ни бегство из родной страны, ни жалкая судьба на чужбине ее не сломили. Перед девушкой сидела истинная аристократка.
Андана впервые в жизни поймала себя на том, что хочет быть на кого-то похожей.
— Род превыше всего, — через какое-то время сказал Асан. — Тебя ведь это больше всего отталкивает?
Андана вновь кивнула.
— Хорошо, я объясню на примере, — продолжила китаянка. — Если тебя поймали на лжи, твоим детям жизни в обществе не будет, им никто никогда не поверит на слово, их просто не примут как равных. Потому что их воспитывала ты. Если ты — достойный человек, то и им авансом доверяют. Если же ты запятнала свою репутацию, ты бросила тень на своих детей, в первую очередь. А через них — и на их детей. Твои дети, твои потомки — это и есть род.
Андана прикрыла глаза, а потом и вовсе отвернулась. Она невидяще смотрела на двор внизу и все больше сжимала кулаки.
Это же так просто! Почему она сама до этого не додумалась? Все эти возвышенные слова вроде «блага рода» имеют очень жизненное толкование. Дети. Ее будущие дети. А потом и их дети, ее внуки. Это пока внуки кажутся ей чем-то далеким, но ведь даже сейчас понятно, что она от них не отвернется, и тоже будет их любить и о них заботиться. Так почему же понятие «род» ей прежде казалось чужим?
Честь важнее жизни? А ведь если перед ней будет стоять выбор: умереть, но оставить о себе достойной впечатление, или стать изгоем вместе со своими детьми, — она выберет первое, не задумываясь.
И так со всем. Каждую «бессмысленную заморочку» аристо можно разобрать так же. И в каждом постулате будет смысл. Очень близкий и глубокий смысл, если ты не собираешься быть одиночкой по жизни.
— Поняла, я вижу, — улыбнулась Асан и встала. — Я оставлю тебя. Прими пока все это. И не вини себя, что была слепа раньше. Твоих воспитателей я бы казнила за халатность, раз они не удосужились объяснить тебе все на простых примерах.
— Спасибо тебе, Асан, — слабо улыбнулась Андана сквозь слезы.
— Думай, девочка, — Асан мягко погладила ее по голове. — Всегда думай и смотри с разных сторон. На любые ситуации. На любые слова. На любых людей.
— Я постараюсь.
— Ты — умница. У тебя все получится.
Асан последний раз провела ладонью по густым светлым волосам девушки и скрылась за дверью, ведущей в дом.
Андана так и осталась сидеть в плетеном кресле, глядя вдаль. Ей нужно было многое переосмыслить. Если она хочет быть хорошей женой Шахару, пора избавляться от простолюдинского наследия в себе. И никто за нее эту работу не сделает.
*****
Дома, к моему удивлению, меня ждали не только люди, но и конверт из имперской канцелярии. Новое приглашение на аудиенцию к императору.
Очень странно. Что так быстро-то? За пару дней даже отказы обычно не дают, по крайней мере, не на такие просьбы, как у меня.
Или эта аудиенция вообще не связана с предыдущей? Тогда с чего такая срочность? Даже на приемы было принято посылать приглашения как минимум за три дня, что уж говорить о встречах на таком уровне.
В прошлый раз скорость ответа на мое письмо и назначения аудиенции еще могла быть обоснована любопытством императора, но теперь-то что?
Ладно, бесполезно гадать, завтра узнаю.
На сегодня у меня только одна важная задача: принять людей в род. Во дворе особняка я уже вижу непривычно много народу, но это точно не все. Часть наверняка в казармах гвардии ошивается, часть еще не подошли. Время еще есть.
