Я опустился на колени и перевернул труп на спину. Раз Мехта не имеют отношения к артефакту, который был здесь применен, значит, это мой трофей.
Если я его найду, конечно. Так-то артефакт мог накладывать чужую личину разными способами. В том числе и единовременно, то есть наложил — и забыл, далее присутствия собственно артефакта на теле перевертыша уже не требовалось.
И, судя по тому, что артефакта на теле наемницы я не нашел, так оно и было.
У нее вообще ничего не было, кроме защитного артефакта, который выдавали всем студентам перед спаррингами. Очень жаль, мне пригодился бы такой трофей.
— А также я обещаю, что все причастные будут наказаны, — добавила ректор.
Это она сейчас, видимо, успокаивала родителей через детей. Понятно же, что дома все присутствующие расскажут своим старшим об этом происшествии. Репутацию Мехта этот метаморф прилично подмочил, и Мехта этого с рук не спустят.
Интересно, а откуда ректор знает, кому мстить? Или пока общие слова?
— Вы знаете, кто это организовал? — спросил я.
— А вы — нет? — удивилась Ребира Мехта. — Господин Раджат, тут все предельно прозрачно.
Ректор осеклась, окинула взглядом заинтересованные лица студентов и добавила:
— Однако давайте продолжим этот разговор в моем кабинете.
— Хорошо, — кивнул я.
*****
Когда мы дошли до кабинета ректора и устроились в креслах, Ребира Мехта бросила на меня слегка насмешливый взгляд и поинтересовалась:
— У вас вообще нет никаких предположений, господин Раджат?
— Никаких, — коротко качнул головой я.
— Что ж, значит, Каспадиа просчитались, — хмыкнула она.
— Каспадиа?
— Вы оскорбили ребенка рода Каспадиа на этой же арене несколько дней назад. На приеме сразу после этого глава рода Каспадиа высказал вам свое недовольство. Реакции с вашей стороны не последовало, по крайней мере, той, какую ожидал род Каспадиа. И они пошли дальше, отправив к вам убийцу. Ровно на то же место и в тех же обстоятельствах они решили вернуть «должок». Очень наглядно, по-моему.
То есть эти уроды вообще не считают себя виноватыми в смерти моей сестры, так что ли?
Все, что изложила Ребира Мехта, было бы логично, если бы я начал конфликт на пустом месте. Хотя нет, даже так получился бы перебор. Жесткий спарринг, да еще и по указанию тренера, — это не то, за что убивают. Тем более с применением таких артефактов.
— Или вы успели им как-то ответить после приема? — спросила ректор.
— Не успел, — усмехнулся я.
— Я так понимаю, вы вообще не ожидали столь жесткой реакции от Каспадиа?
— Вы правы, — кивнул я. — На том спарринге я прощупывал почву. Как ни крути, Каспадиа приложили руку к предательству моей сестры, и спустить им это я не мог. Но да, я ожидал скорее извинений, пусть даже формальных, чем покушения.
— Вы недооцениваете род Каспадиа, — тонко улыбнулась Ребира Мехта. — Вас ведь неоднократно предупреждали. Я лично вас предупреждала.
Да, было такое. И да, должного значения я этому не придал. Род, подконтрольный ИСБ, — это действительно клеймо. Сложно воспринимать всерьез чьих-то подчиненных. Особенно если с их начальством ты уже разобрался или, как минимум, играешь на равных.
— Я даже догадываюсь, в чем корень вашего пренебрежения, — продолжила Ребира Мехта. — Род, подконтрольный ИСБ, так?
Я молча кивнул.
— Очень непростой род, — многозначительно посмотрела на меня ректор. — Вы ведь это знаете?
— Род с многократно стертой историей, — процитировал я Астарабади.
— Верно, — кивнула Ребира Мехта. — И я не понимаю, почему вы не задали себе вопрос: каким образом Каспадиа остались способны на двойную игру? Они ведь действовали вразрез с планами императора и ИСБ. Как минимум в эпизоде с вашей сестрой.
Дьявол, она права. Это ведь очевидно. Если они играют на две стороны, то подконтрольность ИСБ тут весьма условная. И значит, вторая сила, на которую Каспадиа работают, должна быть как минимум сравнима с ИСБ.
— Международный картель? — наугад предположил я.
— Именно, — кивнула ректор. — Каспадиа, Манджунату и Рихпута. Если мы говорим о нашей стране, эту тройку я могу назвать с уверенностью.
Каспадиа — понятно, с Манджунату я тоже сталкивался, правда, там мы краями разошлись, а вот про Рихпута в первый раз слышу. Надо будет поднять информацию по ним.
— Я другого не понимаю, — сказал я. — Откуда такая резкость? Зачем Каспадиа острый конфликт в родной стране? Я ведь действительно готов был принять от них извинения и забыть об этой истории. Амайю все равно уже не вернуть.
— Возможно, они вас не поняли, — пожала плечами ректор. — Возможно, посчитали, что за сестру вы захотите отомстить в любом случае.
Или не так все просто было в той истории.
Я бы на месте Каспадиа действовал именно так, как они сейчас, только в одном случае: когда войны не избежать. А это значит, что они совершили то, что простить нельзя.
Одно дело, если Амайю уговорили предать род. Здесь вина — пятьдесят на пятьдесят, то есть она и сама «хороша».
И другое, если ее вины там не было.
— Благодарю за пояснения, — склонил голову я.
