Шли дни, и наконец весна неохотно уступила место лету. Настал черёд каникул, и молчаливые проулки и тупики оглушили резкий хохот и топот шаловливых ног Пита и его компании. Сначала негодники залезли в сад тётушки Олди и сорвали все яблоки, до которых только смогли дотянуться палкой. Наевшись до отвала, мальчишки с удивлением обнаружили, что добычи осталось ещё очень много, и они не придумали ничего лучше, чем начать кидаться друг в друга яблоками, громко вопя, когда снаряд попадал и в противников, и в них самих. Мальчишкам оказалось мало сада тётушки Олди (которая, к своему счастью, в это время стирала на речке простыни и не видела страшного безобразия, творившегося возле её дома), так что они высыпали в проулок и понеслись куда глаза глядят.
Они долго бежали и неприлично громко смеялись. Возможно, они были самыми счастливыми и беззаботными людьми на всей планете, ведь ничто другое так не окрыляет, как чувство полной безнаказанности. Когда яблоки закончились, они принялись кидаться шишками, пока одна из них не угодила Питу прямо в затылок. Он взвыл от боли и злобно закричал друзьям:
– Вы чего это делаете, дурни?! Чуть полголовы мне не снесли! Ух, пожалуюсь я папе!..
– Не надо жаловаться, прости, – испугались мальчишки. Они, как и все, побаивались хозяина фабрики и его сына. А Пит Младший, пользуясь своим авторитетом в глазах товарищей, не только всегда сам решал, когда начать и закончить игру, но и сам устанавливал правила этих игр.
Пит ещё чесал ушибленный затылок, как вдруг один из мальчишек, оглядываясь по сторонам, удивлённо спросил:
– А где это мы?
Все остальные тоже начали озираться. Надо сказать, что дети – удивительные существа. Они способны целиком и полностью погружаться в игру и совершенно не замечать того, что происходит вокруг на самом деле. Словно заворожённые, они могут размахивать обыкновенной палкой (вернее, для взрослых это обыкновенная палка, однако в глазах детей – это смертоносное оружие, самая тонкая турецкая сабля-кылыч с изящной изогнутой рукоятью), представляя, как побеждают невидимого противника. Так и наши мальчишки, заигравшись, сами не заметили, как оказались на опушке леса. Сквозь крону сосен-великанов солнечный свет с трудом пробивался к земле, и казалось, будто бы сейчас не полдень, а сумрачный вечер.
Мальчишки часто играли в лесу, устраивая поединки на ветках (вернее, на саблях), и знали лесную чащу как свои пять пальцев. Но сегодня они стояли на совершенно незнакомой полянке. Стараясь найти хоть какой-нибудь ориентир, они побрели вглубь леса. В дуплах деревьев то и дело появлялись и тут же исчезали маленькие мордочки рыжих белок, а в густых кронах загадочно перекликались невидимые глазу птицы. В ярко-зелёной траве возвышались маленькие серые замки – муравейники, по которым вереницами бегали красные муравьи. Их укус был довольно болезненным, поэтому мальчишки старались не подходить вплотную к этим сооружениям и били их палками или закидывали шишками с безопасного расстояния.
Наконец Пит издал победоносный клич, завидев вдалеке знакомый кусочек белой стены старой мельницы, и кинулся вперёд. Остальные последовали его примеру и побежали к мельнице, соревнуясь друг с другом в скорости. Но их ждало разочарование: как только они достигли того места, где, как им померещилось, стояла белая стена, они поняли, что ошиблись, ведь это была совсем не мельница, а старинная статуя женщины, которая, словно бы застеснявшись, хотела накинуть на себя белую ткань, но застыла в движении. С её изящных рук свисала паутина, ставшая ловушкой не только для мух, но и для опавших листьев и лепестков цветов. Напротив статуи располагался странный каменный дом, поросший от старости мхом. Он слепо смотрел на мальчишек своими грязными окнами. Краска на оконных рамах потрескалась, облупилась и свисала струпьями, а дверной порог раскрошился. Пит обошёл статую и заглянул девушке в лицо (все остальные мальчишки сделали то же самое), а затем, гоготнув, замахнулся на скульптуру только что подобранной палкой и со всей силы ударил, заставив хрупкую девичью головку отлететь в сторону. Это привело мальчишек в восторг, и они начали крушить всё подряд: обломки статуи, кусты, заросшие клумбы, располагавшиеся рядом. Весёлый визг и хохот вновь зазвучали с прежней силой, раскатываясь громким эхом по всему лесу.
Питу надоела статуя, и он обратил внимание на дом, который казался необитаемым уже не один десяток лет. Какая-то невидимая сила влекла его к этой лачуге. «А вдруг это не просто дом, а оружейный склад разбойников или контрабандистов?» – промелькнуло у него в голове, и он направился к почерневшей от старости двери.
– Куда ты? – весело спросил Пита один из мальчишек, заметивший уходившего заводилу.
Пит Младший, уже протянувший руку к старинной дверной ручке в форме головы женщины, обернулся и с ухмылкой произнёс:
– Сейчас мы нанесём визит хозяевам!
Но не успел друг ухмыльнуться в ответ, как его лицо исказил ужас. Пит, проследив за его взглядом, повернулся к двери и словно ужаленный спрыгнул с крыльца обратно к товарищам.
