Внезапно посреди разговора Ксанди кое-что вспомнил, и улыбка моментально испарилась с его лица. Он внимательно посмотрел на королеву, расправлявшую в тот момент вышивку, и осторожно произнёс то, что так и не решился поведать Биргеру:
– Бабушка, у меня есть один секрет. Я его вам расскажу, но пообещайте никому этого не говорить. Несколько дней назад мы с Мегги Сью во время утренней прогулки отправились в дубовую аллею за листьями для гербария и зашли довольно далеко, почти до леса. Листьев было так много, что я решил собрать их в кучу и построить шалаш. Я был в конце аллеи, рядом с озером, как вдруг что-то промелькнуло на другом берегу. Поначалу я решил, что мне показалось, и продолжал строить шалаш. Мне хотелось спрятаться в нём, а когда Мегги Сью подойдёт – выпрыгнуть из листьев.
Королева повернулась к мальчику и удивлённо приподняла бровь. Казалось, будто она сдерживает улыбку, напустив на себя нарочито серьёзный вид. Дрожащими пальцами Ксанди свернул и развернул лист несчастной пальмы и, переведя дыхание, продолжил:
– Я залез в гору листьев и сделал небольшое отверстие, чтобы видеть происходящее. Но Мегги Сью разговаривала со слугой и не замечала, что меня в аллее как бы нет. Мне кажется, я прождал её целую вечность! Наконец мне стало жарко, и я проделал ещё одно отверстие, через которое, как выяснилось, было видно озеро. Я знаю, что привидений не существует, но, клянусь, на другом берегу среди деревьев скользила чёрная тень, будто бы человеческая. Совсем как в страшных рассказах!
Королева положила вышивку на малахитовый столик и, скрестив полные руки на груди, мягко спросила:
– Так, может, это кто-то из рабочих? Сейчас они готовят парк к празднествам.
– Тогда рабочих ещё не было, – категорично ответил Ксанди и добавил: – И потом, кому вздумается ходить ранним холодным утром в лесу рядом с озером?
Но бабушка не сдавалась:
– Кухарка могла послать кого-нибудь за грибами. Сейчас как раз начался грибной сезон.
– Нет, нет! Я точно знаю, что я видел чёрную тень! Она ходила взад и вперёд, словно бы ждала кого-то. Нянюшки говорят, что многие её встречали. А что, если…
Бабушка устало вздохнула и, не дав мальчику закончить фразу, поманила его рукой к себе:
– Ксанди, милый, подойди.
Делать было нечего: мальчик встал с дивана и, оказавшись возле мягкого подлокотника кресла, опустил глаза в пол. Улыбка, блуждавшая на лице королевы, снисходительность, с которой она смотрела, пока он шёл к ней, – всё это говорило о том, что она не поверила ни единому слову.
– Мальчик мой, ты – будущий король, наследник престола, и тебе нужно иметь очень ясное и чёткое представление о том, что происходит вокруг тебя, – шелестел голос королевы. – В мире есть много сложных вещей, но нельзя их все объяснять призраками или несуществующими тенями. Нужно стараться понять и разобраться, что есть что.
Ксанди хотел возразить, сказать что-нибудь такое, что заставило бы бабушку серьёзно отнестись к его словам, но вместо этого он молча кивнул. Он почувствовал, что сейчас она была в первую очередь королевой, а не бабушкой. Это неприятное ощущение преследовало всю его недолгую жизнь: старшие родственники были милейшими и добрейшими людьми до тех пор, пока не случалось разногласий. Тогда Ксанди непрестанно начинали напоминать, что он – наследник, а они – короли и королевы, и возразить было нечего.
Мальчик покидал Изумрудную комнату в совершенно растрёпанных чувствах, приняв твёрдое решение никогда больше не рассказывать о странных вещах, которые он порой замечает во дворце и в лесу. Возвратившись в свои покои, Ксанди взялся за дневник, в который он по обыкновению записывал все происшествия за день и кое-какие мысли. Но едва он брался за перо, мысли вновь и вновь возвращали его то на озеро, над которым клубился утренний туман, то к загадочной тени, скользившей по берегу, то к опустевшей башне, покинутой и обречённой на медленное разрушение, то к проклятьям Рауля и фотографии, до сих пор спрятанной в книге…
Ксанди внезапно встрепенулся, вспомнив об обнаруженном в башне «кладе». Фотография и книга! По правде сказать, мальчика уже интересовала не столько фотокарточка, сколько сама книга. Почему старый слуга назвал её проклятой? А что, если в ней самые настоящие заклинания? И кого она погубила? Любопытство распирало Ксанди, но возможность заглянуть в спрятанную книгу так и не выдалась в тот вечер. Пришлось дожидаться утра следующего дня. Кровавый силуэт восхода только-только появился на горизонте, а Ксанди уже сидел возле окна с книгой, приоткрыв плотную гобеленовую штору.
