Не дожидаясь, пока нянюшка начнёт задавать неудобные вопросы, Ксанди поспешил к себе. Одетый в чистую полосатую рубашку с голубым воротником наподобие морской фуфайки, вновь умытый и причёсанный, он в сопровождении слуг отправился на половину короля. Книгу мальчик умудрился спрятать в подушке, пока служанка, отвернувшись, складывала его пыльную одежду. Спускаясь по очередной мраморной лестнице, Ксанди остановился возле большого старинного зеркала, обрамлённого золотыми вензелями и крохотными купидонами, и внимательно вгляделся в своё отражение. На него смотрел худой мальчик с чёрными как смоль волосами, напомаженными и тщательнейшим образом зачёсанными назад (он терпеть не мог свою причёску и время от времени взъерошивал чёлку назло нянюшкам), вздёрнутым небольшим носом, выразительными голубыми глазами и слегка оттопыренными ушами. Ближе к лету на переносице и щеках появлялись веснушки, но сейчас, когда солнечного света было совсем мало, лицо казалось бледным и слегка осунувшимся. Ксанди не считал себя красивым и искренне удивлялся, когда кто-нибудь говорил: «Ну что за прелестный мальчик! Какие черты лица! Совсем скоро он превратится в прекрасного юношу». Оставалось только верить на слово и ждать того волшебного момента, когда всё внезапно поменяется и он действительно превратится в прекрасного юношу.
Оказавшись на половине короля (она находилась на втором этаже и имела самую роскошную отделку), мальчик оставил свою свиту и вошёл в просторную столовую. Едва он открыл тяжёлую дверь, его тут же окутал мягкий свет электрических ламп с плафонами в виде огромных павлинов, недавно привезённых из Италии. Почти всё в комнате было выполнено из тёмного дерева: и настенные панели, и резной готический потолок, и огромный обеденный стол, размещённый в центре комнаты. К слову, за столом в этот раз сидело двое человек. Ксанди улыбнулся отцу, произнеся строгое «Ваше Величество», а затем, не в силах сдержать восторг, бросился к гостье с восклицанием: «Бабушка!»
Из многочисленных родственников мальчик больше всех любил свою бабушку, ныне вдовствующую королеву Элеонору. Она никогда не слыла красавицей, а к старости ещё и располнела, но, несмотря на это, у неё была приятная и очень располагающая улыбка, способная растопить лёд между любыми собеседниками. За время правления она прекрасно овладела искусством дипломатии, и поговаривают, что именно благодаря её влиянию было достигнуто не одно соглашение и даже перемирие. Сейчас она жила довольно уединённо в своей загородной резиденции, но время от времени приезжала во дворец навестить своих сыновей и внука.
Завидев на пороге Ксанди, она мягко улыбнулась и развела руки в ожидании приветственных объятий. Находись в столовой кто-либо ещё, мальчик не позволил бы себе такую вольность, как подбежать к королеве и обнять её, но в комнате присутствовал только отец, который рассмеялся при виде радостного лица мальчика. После ужина король был вынужден, как всегда, вернуться к своим делам, в то время как Ксанди и бабушка переместились в Изумрудную комнату – любимый зал королевы, где она вышивала, рисовала или просто отдыхала. Изумрудным он назывался из-за огромных средневековых гобеленов на стенах, изображавших диких животных в лесу. Когда-то цвет на гобеленах был насыщенным зелёным – изумрудным, однако со временем они выцвели и стали скучными и бледными. Для того чтобы название зала хоть как-то соответствовало его содержимому, в нём расставили круглые кофейные столики с малахитовыми столешницами, а также бесчисленное количество редких пальм. Удивительно, но благодаря таким мерам выцветшие краски на гобеленах будто заиграли вновь, придав комнате особое очарование.
Ксанди забрался на широкий мягкий диван рядом с пальмой, бабушка устроилась с вышивкой в глубоком кресле возле камина. Мальчику нужно было заниматься уроками, поэтому пришлось читать вслух учебник по географии, заранее принесённый слугой. Королева внимательно слушала, порой останавливала и что-либо переспрашивала, проверяя, понял ли он суть прочитанного. Закончив чтение, Ксанди отложил учебник и придвинулся к пальме: ему очень нравилось закручивать тонкие листья в трубочки. Если бы Мегги Сью это увидела, она бы точно одёрнула и отчитала его, но бабушка к таким вещам оставалась совершенно равнодушной и никогда не делала Ксанди замечаний. Сидя вполоборота к камину, королева порой поправляла седые волосы, скрученные на затылке в модный узел, и задумчиво смотрела то на пляшущие языки пламени, то на мелькающую в руке иглу. После смерти своего супруга – короля Александра Старшего – она всегда носила одежду серого и чёрного цветов и отказывалась снимать траур даже спустя столько лет. Её пышные юбки напоминали огромное тёмное облако, расстелившееся перед креслом. Они разговорились: бабушка спрашивала мальчика про занятия, про учителей и хохотала над рассказами про безответную любовь Мегги Сью к наставнику.
