«Но все будут спрашивать, как я его поломал, – напряжённо думал он. – Может быть… сказать, что уронил его в воду?» Он неуверенно посмотрел на водяную воронку в раковине, а затем, оглянувшись по сторонам, остановил взгляд на ванне. «Скажу, что принимал ванну и уронил телефон в воду». Закончив чистить зубы, он открыл кран с холодной водой и, как его учила мама, быстрым движением несколько раз плеснул в лицо ледяными брызгами.
Пока Итан собирался в школу, мама не произнесла ни слова и с подчёркнутым безразличием вручила ему пакет с обедом. Мальчик тоже не решался начать разговор. Он с надеждой посмотрел на край стола, где вчера был вынужден оставить свой телефон, но его уже там не было. Стало очень обидно и противно. Застегнув пуговицу на синем школьном пиджаке, Итан закинул на плечо рюкзак и, громко шаркая ногами, вышел на улицу. Ожидая школьный автобус на краю тротуара, он размышлял над тем, что ему придётся говорить ребятам про телефон и игру. «Интересно, почему всегда, когда хочешь сделать как лучше, приходится врать?» – с тоской подумал он.
В школе было очень скучно, все вокруг только и делали, что обсуждали способы прохождения этого злосчастного последнего уровня в игре. К ужасу и удивлению Итана, часть мальчишек всё-таки умудрилась пройти игру до конца, и они образовали своеобразный «кружок помощи» тем, кто ещё не смог этого сделать. Они с важным видом объясняли, как лучше отстреливаться, как получить щит бессмертия и не потерять его, и так далее. Когда остальные с любопытством задавали им вопрос: «А что же, в самом конце было сложно?» – те многозначительно переглядывались, будто бы решая между собой, нужно ли сообщать окружающим такой секрет, и отвечали, что было невероятно сложно. Итан с кислым выражением лица слушал все эти обсуждения и чувствовал себя настоящим неудачником. Его историю про утонувший телефон все выслушали и с сочувствием предлагали варианты, как его можно починить. Итан настолько вжился в роль, пока жаловался на несуществующую воду, якобы вытекающую из телефона, что даже едва не согласился взять запасной телефон у рыжеволосого добряка по имени Ганнес, но вовремя одумался и отказался.
Мама по обыкновению ждала Итана после школы у машины, разговаривая с кем-то по телефону. Сегодня она была в своём любимом сером берете с красной брошью в виде экзотического жука и больших солнцезащитных очках (день выдался на редкость безоблачный), так что Итан не мог определить точно по её выражению лица, злилась она до сих пор или нет. По пути домой от нечего делать (телефона у него по-прежнему не было) мальчик глазел в окно на мелькавшие дома, деревья и улицы и попутно вслушивался в телефонный разговор матери. Она что-то бурно обсуждала с некой Сандрой, вроде бы менеджером её галереи, какой-то проект, который, судя по всему, с треском провалился.
Одной рукой она держала телефон, периодически зажимая его плечом, а второй – ловко поворачивала руль. Отец часто говорил, что так ездить небезопасно, и мальчик про себя удивлялся, как мама, такая осторожная и предусмотрительная в других вещах, могла пренебрегать базовыми правилами дорожного движения. Правда, надо отдать ей должное, управляла она машиной всегда уверенно, даже грациозно, и, если вдруг кто-то в непосредственной от неё близости выполнял на дороге глупый или неудачный манёвр, она не упускала возможности едко прокомментировать.
Разговаривая сегодня по телефону, она то и дело раздражённо повышала голос и параллельно ругала проезжающие мимо автомобили. «Они же практически подписали договор… Я ничего не понимаю, Сандра… Кто учил тебя водить?!.. Нет-нет, это я не тебе… Послушай, ты прекрасно понимаешь, как много значит для меня эта выставка! Поговори с ними ещё раз!»
Мама Итана была владелицей небольшой мастерской и картинной галереи в центре города, где выставлялись как её собственные работы, так и работы других художников. Раньше мальчик довольно часто бывал там после школы. Ему особенно нравилась мастерская: в воздухе всегда витала смесь самых различных запахов, повсюду в беспорядке лежали кисточки, коробки от красок, карандаши, огрызки ластиков и подозрительного вида тряпки. Весь этот творческий хаос сильно отличался от порядка в его доме, где полы всегда были идеально чистыми, а книги на полках были расставлены в соответствии с цветом и размером. Казалось, ни одна пылинка не могла укрыться от зоркого глаза матери. В мастерской она, очевидно, отдыхала от строгого порядка и расслаблялась.
