Учитель, совершенно не ожидавший подобного вопроса, неловко улыбнулся.
– Потому что я уважаю настойчивость в людях.
С этими словами он скрылся в дверях библиотеки, оставив Итана гадать, была ли это похвала в его адрес или господин Барди таким образом пошутил над упорством, с которым Итан пытался разгадать шифр. Так или иначе, мальчик был безмерно счастлив заполучить господина Барди в свою «команду».
Он аккуратно сложил книгу в рюкзак, и они с Хлоей вышли из библиотеки, бурно обсуждая всё произошедшее. Оказавшись на школьном крыльце, они сразу заметили группу девочек, расположившихся возле спортивной площадки, где обычно проходили уроки физкультуры. Они весело хихикали, и среди их звонких голосов Итан сразу услышал голос Астрид. Она сидела на качелях, весело болтая ногами. Блестящие бабочки-заколки на аккуратно зачёсанных волосах Астрид прыгали от каждого её движения и, отражая солнечный свет, ослепляли всех вокруг. При виде девочек Хлоя почему-то резко замолчала и продолжала идти, уставившись под ноги. Астрид же, завидев проходящую мимо парочку, остановила качели и крикнула:
– Пока, Итан!
Все девочки прыснули со смеху. Итан, стараясь ни на кого не смотреть, буркнул: «Пока» – и ускорил шаг. Хлоя молча поспешила за ним. Дойдя до школьных ворот, девочка развернулась к Итану и, вновь нервно заплетая косичку из длинной пряди каштановых волос, произнесла:
– Пожалуйста, скажи мне, если господин Барди сможет разгадать шифр.
Она с надеждой заглянула в глаза мальчику, ожидая ответа. Итан удивился, но виду не подал.
– Хорошо, конечно… – и внезапно для самого себя добавил: – Спасибо тебе за помощь, Хлоя!
Девочка вспыхнула, неловко помахала рукой на прощание и ринулась прочь.
По улице прокатился оглушительный звук автомобильного сигнала. Итан вздрогнул и обернулся, обнаружив на школьной парковке машину матери. «Я забыл её предупредить, что задержусь», – с ужасом осознал мальчик. Он тут же кинулся к машине, судорожно пытаясь придумать себе оправдание. Мама пристально глядела на Итана, нетерпеливо постукивая пальцами по рулю. Подбежав к машине, мальчик неловко распахнул дверь, зацепился за неё лямкой рюкзака и едва не угодил под колеса.
Справившись, наконец, с рюкзаком и дверью, Итан грузно упал на сиденье и смущённо опустил взгляд на собственные ботинки.
– Малыш, у тебя всё в порядке? – спросила мама, с беспокойством оглядев сына. – Почему так долго? Я уже три раза звонила школьному секретарю!
Сегодня на её длинной, тонкой шее красовался любимый белый платок в красный горошек. Итан знал, что она надевала его только в тех случаях, когда у неё было очень хорошее настроение. К слову, у матери была большая коллекция заколок, украшений, брошек, платков и беретов, которые она носила строго по опредёленным поводам. Например, когда предстояла важная выставка в галерее, её выбор падал на тёмно-бордовый берет и брошь в виде жука-скарабея, если она направлялась на скучное мероприятие, которое всё равно необходимо было посетить, она надевала синий платок, чтобы «слиться с толпой и незаметно уйти».
Мальчик не успел ещё ничего сообразить, как с его губ сорвалось:
– Извини, мам! Мы с Хлоей делали дополнительное задание.
Мама искренне удивилась:
– Дополнительное задание? С Хлоей?
Итан нахмурился. Ему не нравилось врать, но, казалось, он настолько погряз во лжи, что уже не мог остановиться и продолжал говорить неправду. Это был замкнутый круг: сначала ты лжёшь, чтобы что-либо скрыть, затем лжёшь, чтобы скрыть ложь, и так до бесконечности. Надо было срочно перевести разговор на другую тему, поэтому мальчик спросил:
– Как дела в галерее?
– В галерее? – рассеянно переспросила мама: она явно не ожидала такого вопроса от Итана. – Что ж, гораздо лучше. Моей помощнице удалось организовать выставку, это наше первое мероприятие за этот месяц. Но… вместе с этим появилось много сложностей…
– Каких? – с излишним энтузиазмом поинтересовался мальчик.
– Как тебе объяснить? Это взрослые дела.
– Нет, я хочу знать, – заупрямился Итан, которого задело то, что его посчитали неспособным что-либо понять.
Мама вновь удивлённо посмотрела на него, будто пытаясь определить причину небывалого интереса к галерее. Спустя пару мгновений она ответила:
– От нас хотят чего-то нового, того, что никто давно не показывал. Понимаешь? – Итан кивнул. И вдруг мама, словно забыв, что она разговаривает с одиннадцатилетним сыном, а не с ассистенткой или деловым партнёром, стала жаловаться на конкуренцию на рынке, на высокие цены за аренду, на неблагонадёжность многих людей и, наконец, на отсутствие вдохновения в последнее время. Потом она замолчала, беспомощно посмотрев в зеркало бокового вида. Действительно, Итан многого не понял, но он осознал одно: маме было тяжело. Он неожиданно для себя открыл, что не только его преследовали мрачные мысли и не только его одного окружали со всех сторон различные проблемы.
– Мам, а что, если ты нарисуешь картины…
– Напишешь! – поправила она.
– Да… Напишешь картины и выставишь их не в своей галерее, а в Королевском дворце? Как тот художник, на выставку которого мы ходили.
