– А то, что эти люди на фотокарточке сидят с закрытыми глазами! Словно они неживые!
– Может, они просто спят? – возразил мальчик, отгоняя пугающие мысли.
Кристиан вновь ухмыльнулся.
– Да? А зачем фотографировать спящих людей?
По спине Ксанди пробежал холодок. В этот самый момент половица за спиной мальчика скрипнула, и он чуть не вскрикнул от страха. С ужасом ожидая увидеть позади себя ведьму, протягивающую к нему свои костлявые пальцы, он медленно обернулся, однако тут же с облегчением обнаружил, что в дверях стоял дядя Феликс.
– Отец, – сухо произнёс Кристиан, поднявшись с кресла.
– Дядя Феликс! – радостно воскликнул Ксанди и бросился к нему. Мужчина ловко подхватил мальчика на руки, подкинул его, засмеялся и, тут же карикатурно нахмурившись, поставил Ксанди на место.
– Ишь, какой тяжёлый стал! Совсем взрослый уже! – прогремел он, оглядывая племянника.
Дядя Феликс отличался чрезвычайно высоким ростом, был широкоплеч, отчего его голова, коротко бритая «под ёжик», казалась несоразмерно маленькой по отношению к остальному телу. На его лице всегда бродила лёгкая улыбка, но говорил он при этом с особою серьёзностью, что заставляло собеседника постоянно сомневаться, не шутит ли он.
– Что ж, – продолжил дядя Феликс, быстро окинув взглядом комнату, – вижу, вы бездельничаете?
Это был вопрос, на который никогда не находилось правильного ответа. Скажешь «нет» – не поверят и отчитают за враньё. Скажешь «да» – отчитают за безделье. Поэтому Кристиан и Ксанди, наученные горьким опытом, опасливо промолчали. Но дядя Феликс, который, судя по всему, был в замечательном расположении духа и не планировал никого отчитывать, громко расхохотался, глядя на серьёзные лица братьев.
– Пойдёмте, я должен вас кое-кому представить, – махнул он своей ручищей, чтобы мальчики следовали за ним.
Еле поспевая за быстрым шагом дяди, Ксанди с энтузиазмом рассказывал ему про предстоящий экзамен, не забывая посетовать на большое количество уроков, из-за которых даже пришлось на время пожертвовать любимыми поездками в парке с Биргером. Дядя Феликс, слушавший Ксанди с неподдельным интересом, время от времени добродушно хохотал, заполняя молчаливые коридоры непривычным шумом.
Спускаясь по мраморной лестнице, залитой разноцветными бликами от витражной розы на окне, мальчик украдкой глянул в старинное зеркало с купидончиками и с удивлением обнаружил, что болезненная бледность исчезла с его лица. Вместо неё на щеках рдел румянец – то ли от быстрой ходьбы, то ли от радости встречи с дядей Феликсом и Кристианом.
Войдя в небольшую гостиную, предшествующую покоям короля, дядя Феликс попросил мальчиков немного подождать, после чего развернулся и быстро скрылся в дверях, ведущих в следующую комнату. Ксанди с удивлением покосился на двух гвардейцев в чёрных мундирах, стоявших по обе стороны от входа в покои: раньше они никогда не дежурили здесь. Их каменные лица не выражали ни единой эмоции, однако между собой они всё же иногда многозначительно переглядывались.
В гостиной наступила тишина, которую мальчики не решались нарушить. От нечего делать Ксанди стал разглядывать массивные портреты полководцев на тёмных, обитых багровым шёлком стенах. Тусклый свет с трудом пробивался сквозь тяжёлые портьеры, отчего лица на многих портретах были едва различимы и только глазницы казались неестественно белыми. У всех изображений было удивительное свойство: где бы вы ни расположились, глаза людей всегда будут следить за вами. Преподаватель по рисованию объяснял Ксанди, что это лишь оптическая иллюзия, но версия нянюшек о «частичках души, заключённых в портретах, заставляющих глаза изображённого завистливо следить за всеми вокруг», нравилась мальчику гораздо больше.
Из-за дверей послышались чьи-то взволнованные возгласы. Ксанди вздрогнул и прислушался. Говорили несколько людей. Но массивные двери, ведущие в покои, не давали звуку в полной мере просочиться в гостиную. Мальчик оглянулся на Кристиана: тот находился в другом углу и, судя по его скучающему виду, ничего не слышал. На мгновение голоса затихли, и Ксанди, притворившийся, что его чрезвычайно заинтересовал портрет некоего тучного господина, уже отчаялся что-либо подслушать. Вскоре голоса зазвучали с новой силой.
«Наше положение прескверное! У нас попросту нет выхода», – прогремел чей-то голос, напоминавший дядю Феликса. Тут же послышался строгий голос бабушки Ксанди: «Ей ни в коем случае нельзя доверять: я знаю, на что она способна!» Далее последовало что-то трудноразличимое, кто-то всхлипнул и кашлянул, после чего дядя Феликс вновь воскликнул: «Позвольте, но у нас всё равно нет другого выхода!» В ответ зазвучал голос отца: «Я понимаю ваши чувства, но, надо признать, мы в большой опасности… Нам жизненно важен союз с её государством, ведь именно её страна отделяет нас от врага! Они ищут повода начать войну, и они обязательно его найдут!..» Он замолчал на мгновение и затем мягко обратился к королеве Элеоноре: «Матушка, я знаю, как для вас будет тяжела и неприятна эта встреча, но ради всех нас… Феликс прав: другого выхода нет».
