Он торопливо выглянул в окно: экипажи всё ещё стояли возле крыльца. Тогда Ксанди бросился к двери, которую, к счастью, не заперли в этот раз, крикнул гвардейцу, сорвавшемуся было за ним: «Я срочно должен кое-что передать королеве», и, перепрыгивая через ступеньки, спустился вниз. Выбежав на крыльцо, он увидел, что перед королевой Агатой уже отрыли дверцу экипажа и она вот-вот в него сядет.
– Ваше Величество! – крикнул мальчик, судорожно сжимая фотокарточку в руках. – Подождите!
Королева Агата с нескрываемым удивлением наблюдала, как к ней бежит взъерошенный Ксанди. Голубой воротник на его полосатой рубашке загнулся от бега и ветра, а чёрные волосы рассыпались в разные стороны. Из экипажа высунулось любопытное лицо Шарлотты, которая, завидев мальчика, тут же расплылась в улыбке. Ксанди небрежно поправил упавшую на глаза чёлку и трясущейся рукой протянул королеве фотокарточку со словами:
– Пожалуйста, возьмите на память. Я знаю, как важна для вас эта фотография. Есть ещё карточки, но, к сожалению, я не могу сейчас добраться до них. И если мне когда-либо представится такая возможность, я непременно вам их передам.
Королева в полном недоумении взяла протянутую ей фотографию и, взглянув на неё, тотчас вздрогнула, обратив на Ксанди потрясённый взгляд. Нижняя губа её задрожала, однако спустя мгновение лицо королевы вновь стало каменным. Она произнесла твёрдым голосом:
– Премного благодарю, Ваше Высочество.
Вдруг она сделала резкий шаг к мальчику, наклонилась и, ухватив его за плечо, яростно прошептала:
– Избавьтесь от этого дворца, прошу! Как только станете королём – избавьтесь! Слишком много зла и боли здесь обитало!
Сказав это, она вернулась к экипажу и сразу села внутрь. Кучер хлестнул лошадей, и экипажи тронулись, мгновенно образовав вокруг себя клубы пыли. Из окна высунулась Шарлотта, и послышалось звонкое: «Прощайте!»
Кортеж скоро скрылся в конце аллеи, но Ксанди всё стоял на крыльце, раздумывая над словами королевы.
Спустя несколько дней Ксанди ожидал в классной комнате своего наставника господина Хансена, который должен был появиться с минуты на минуту. Стояло морозное осеннее утро, и непривычно яркое солнце бодро освещало тёмные силуэты деревьев в парке, любопытно заглядывало за высокие стены тисового лабиринта, настойчиво просачивалось в щели между задёрнутыми шторами и шаловливо прикасалось к лицу сидевшего за столом Ксанди.
Мальчик пребывал одновременно во взволнованном и мрачном настроении. Жёсткие края ворота офицерского мундира, больно врезаясь в шею, натирали кожу и не давали сосредоточиться. Экзамены должны были начаться всего через полчаса, но Ксанди казалось, будто время остановилось или тянулось бесконечно долго. Мысли его беспорядочно метались от одного к другому, и поспеть за ними было совершенно невозможно. Сначала Ксанди с грустью и неловкостью вспоминал Кристиана, который так и не пожелал встретиться с ним после неудачной шалости в библиотеке. Он уехал пару дней назад, отправив через слугу открытку, где сухо поздравлял Ксанди с днём рождения и сожалел (а сожалел ли?) о необходимости срочно покинуть дворец и вернуться в свою резиденцию.
Затем мысли мальчика перепорхнули на другую, не менее волнительную тему: отмену празднования его дня рождения. Этому вопросу и ранее уделялось не самое значительное внимание, поэтому отсутствие каких-либо празднеств в этом году было вовсе не удивительным, но всё же обидным. Разумеется, Ксанди получил многочисленные открытки и на вопрос: «А будет ли что-либо ещё?» – ему довольно прозрачно намекнули, что ситуация в стране нестабильная, оттого на праздник рассчитывать не стоит. Хотя… отец всё же на днях обронил неосторожную фразу об автомобиле для прогулок наследника, но день рождения уже состоялся, а ситуация так и не прояснилась.
Наконец мысли Ксанди переключились на самую животрепещущую тему – неотвратимо надвигающиеся экзамены. Учил ли он все предметы? Безусловно. Выучил ли? Вероятно. И чем ближе были экзамены, тем сильнее мальчик убеждался, что познания его скверны. Он судорожно пытался предугадать, какие вопросы ему могут задать, нервно рылся в памяти, чтобы найти ответ на свой же придуманный вопрос, путался и в итоге пугался ещё сильнее. Особенно его расстраивал тот факт, что в этом году на экзаменах должна присутствовать некая учёная комиссия. Это ввергало мальчика в совершеннейшую растерянность: будут ли вопросы ещё более каверзными и что будет, если он не ответит на один из них?
В классную комнату тихо вошёл господин Хансен, мгновенно спугнув все мысли Ксанди. Наставник выглядел серьёзным и сосредоточенным, он привычным движением поправил очки в тонкой оправе, блестевшие в солнечных лучах, и произнёс:
– Ваше Высочество, сегодня важный для вас день. Комиссия уже собралась и ожидает вас в зале. Также рад вас уведомить, что к ней изволил присоединиться Его Величество, ваш батюшка.
