– А его доспехи так давно не чистили, что они покрылись мхом, и, когда враги его видят, они думают, что сам лесной дух предстал перед ними, – весело подхватила Гуннхильда.
Насмеявшись вдоволь, сёстры вместе со служанками отправились к пруду кормить лебедей, позабыв и про рыцарей, и про герцога Тургринского. Однако на полпути им повстречалась гадалка, одетая в потрёпанный плащ. Фелисия преисполнилась жалостью к ней и с мольбой обратилась к Гуннхильде:
– Сестра! Давай поможем этой несчастной? Накормим её, дадим новую одежду? Посмотри, ноги у неё в язвах и мозолях, а лицо похоже на сморщенное яблоко!
– Ещё чего! – с отвращением произнесла Гуннхильда. – Не подходи к ней, Фелисия, она заразит тебя бородавками!
Гадалка, опершись на скрюченную палку, служившую ей посошком, обратила на девиц свои подслеповатые глаза и громко сказала:
– Мне не нужны ничьи подачки. Пищей мне служит свободный горный воздух, а утешением – помощь другим. Подойдите ко мне, принцессы! Мне нужно кое-что вам поведать.
Фелисия, ухватив сестру за длинный рукав, приблизилась к гадалке.
– Ты знаешь, какая судьба нас ждет впереди?
– А как же, – ухмыльнулась та. – А ну, дай-ка мне руку!
Не успела Гуннхильда предупредить сестру, как рука Фелисии оказалась в цепких пальцах гадалки.
– Так-так, ангел мой, – промурлыкала гадалка, медленно поглаживая нежную ручку Фелисии. – Светлый ты человек! Сколько радости в тебе, сколько веселья! – Затем она сдвинула выцветшие брови и произнесла: – Но сколько испытаний и несчастий ждут тебя!
Фелисия ахнула, на ясных глазах её выступили слёзы. Но губы гадалки искривила улыбка.
– Не стоит тебе горевать, дитя моё, ибо все страдания твои затмит самая великая благодать на земле.
– Что за благодать? – почти шёпотом спросила Фелисия.
– Многие люди о ней слыхали, но далеко не всем она дарована.
Мгновение Фелисия стояла поражённая, а очнувшись, обратилась к прорицательнице:
– Погадай и моей сестре тоже!
Гуннхильда с неохотой протянула руку.
– А, дитя леса. Дороже всех тебе твоя полянка. Там тебе и место, а не среди людей!
– Как смеешь ты, старая карга, говорить такие вещи принцессе! – разозлилась Гуннхильда. – Да тебя в темницу бросят!
В ответ гадалка только рассмеялась.
– Я тебя не боюсь, Гуннхильда. А вот тебе бы стоило себя опасаться, ведь, чую я, есть у тебя один дар, о котором ты вскоре узнаешь…
– Дар? – удивилась девушка. Ничего особенного за собой она никогда не замечала.
– О да. – Гадалка осторожно провела морщинистой рукой по белой руке Гуннхильды. – Очень тёмный дар, сродни проклятию. Ты должна быть осторожна, принцесса. – В глазах её промелькнула тень. – Ты должна быть крайне осторожна!
Отдёрнув свою руку, Гуннхильда яростно прошипела:
– Это ты должна быть осторожна в разговоре с дочерями самого короля!
Выбившиеся из затейливой причёски пряди чёрных волос принцессы развевались на ветру, а высокий колпак – эннен – грозил свалиться на землю. Но Гуннхильда больше не беспокоилась о безупречности своего туалета, так как ярость и злость застлали её глаза. Увидев, как сестра сжала губы, готовясь озвучить печальную участь гадалки, Фелисия кинулась к ногам Гуннхильды.
– О нет, пощади старуху! Она не ведает, что говорит! Посмотри на неё, разве она способна нанести кому-либо вред? Я знаю, бедная гадалка случайно забрела в наши края, ведь её раньше здесь никто не видел. Иногда старые люди забывают, где они и с кем разговаривают. Сжалься над ней, о благородная Гуннхильда! Всем известно, какое у тебя чистое сердце, и совершенно точно у тебя нет никакого тёмного дара!
Добрые глаза Фелисии наполнились слезами, которые она еле сдерживала. Она крепко ухватилась за подол юбки сестры, так что даже при большом желании та не смогла бы отнять руки Фелисии, не оставив в её маленьких кулачках клочки материи. Великодушная Фелисия! Гуннхильда краем глаза взглянула на неё, и туман ярости начал рассеиваться. Она повернула голову к гадалке и низким, чуждым ей самой голосом произнесла:
– Тебе повезло, безумная, что живёт на свете принцесса Фелисия, готовая вступиться за любого, кто способен вызвать у неё сострадание. Ты можешь убираться в свои края! И никогда больше не возвращайся!
Рот гадалки растянулся в кривой ухмылке. Она лишь промолвила:
– Я не вернусь, Гуннхильда, можешь не беспокоиться. Но ты ещё помянешь мои слова!
Она развернулась и заковыляла прочь. Сёстры, словно заворожённые, долго смотрели ей вслед, пока она не скрылась за деревьями.
На следующее утро Гуннхильду разбудила нянюшка, вихрем влетевшая в опочивальню принцессы. Нянюшка не была стара, однако прихрамывала на правую ногу и всегда давала старческие советы. Поэтому вид нянюшки, носившейся по просторной комнате и то и дело хватавшейся за голову, насторожил девушку. Приподнявшись на подушке и откинув с лица длинные чёрные волосы, Гуннхильда удивлённо просила:
– Что стряслось, нянюшка? Неужели пожар?
