— Я спасаю жизнь вам обоим, — ответил Юсупов. — А сейчас помолчи и сосредоточься на том, чтобы поделить эту магию между вами!
— Что? — Анна снова попыталась пошевелиться — безрезультатно. Магия была сильнее. — Этого нельзя делать! Этого нельзя…
— Отставить истерику, Анна Дмитриевна! — тихо и сурово приказал Юсупов. — Не сделаете этого, погубите и его, и себя, а заодно избавите этот мир от остатков золотой магии. Вам не выжить без неё, вам обоим. Нужно быть в сознании до конца, — он прошёл за спину Алексея и застыл там тёмным силуэтом. — Помогите мне, — попросил он, — я не желаю вашей смерти. Я слишком многих похоронил.
Анна хотела возразить, но наткнулась взглядом на полураспахнутый ворот Алексея, из-под которого вились десятки золотых выпуклых сосудов — явный признак переизбытка — и передумала. Всё выглядело хуже, чем тогда, в прошлом, у её отца, и было настоящим чудом сейчас, что Алексей всё ещё жив, что его сердце ещё способно биться.
Кристалл медленно таял, распадался на частицы и, чем меньше становился, тем больше тускнел. Вскоре свет его остался лишь внутри и более не мог потревожить полумрака помещения, позволяя дневному свету с лестницы беспрепятственно падать на каменный пол. Анна взглянула на этот свет, и снова ощутила боль в рёбрах, а за ней тот самый запах, которым был пропитан воздух её родного дома — у каждого он свой, но для каждого самый родной и близкий. Для Анны он пах детством, любовью и абсолютным спокойствием, а ещё мамиными руками. От этого запаха Анне стало так хорошо, что она не заметила, как боль медленно отступила, а последние остатки кристалла растворились в воздухе. Что-то легко толкнуло её в грудь, она упала и погрузилась в уютную умиротворяющую тьму.
Анна пришла в себя во флигеле для слуг — в небольшой постройке в отдалённой части сада. Постройка вплотную примыкала к стене, окружающей территорию поместья, а с трёх других сторон скрывалась за рядами высоких костлявых яблонь с пышной кроной. Стояла весна, всё вокруг цвело, и Анна, едва поняв, где находится, успокоилась — здесь их никто никогда не станет искать, даже если решат наведаться в заброшенное поместье.
Она лежала на кровати, которую прежде занимала кухарка, на пыльном истрёпанном покрывале, справа от неё на такой же кровати спал Алексей — грудь его вздымалась спокойно, лицо было расслабленным и умиротворённым. У противоположной стены на стуле сидел Василий Юсупов, склонив голову, будто тоже спал. Сейчас в нём сложно было узнать того старика и даже того мужчину, каким Анна видела его в последний раз, теперь он выглядел ещё более молодым: чёрные волосы и щетина на лице придавали ему мужественности, чёрная рубаха, которая оказалась у него под уже снятой и повешенной на крючок верхней одеждой, обтягивала мышцы рук вовсе не хилого мужчины, а настоящего богатыря, способного и поле вспахать и на битву в одиночку выйти. Но самым неожиданным для Анны стало то, что по всей комнате горели магические белые фонари.
— Как вы это делаете? — голос дрожал и не слушался, но у Анны было слишком много вопросов, чтобы обращать на это внимание.
— А, — Юсупов вскинул голову и посмотрел на Анну уставшим взглядом. Надо же, похоже, и правда, спал, — Анна Дмитриевна… Как самочувствие?
Анна на миг прислушалась к себе. Ничего не болело, ничего не вызывало тревоги, только слегка зудело в боку, где-то за рёбрами, а глаза резало от сухости.
— Вроде бы хорошо, — задумчиво произнесла она. — Что случилось?
— Много чего, — Юсупов по-доброму усмехнулся и пересел к Анне в ноги. — Я расскажу всё, времени у нас много. Твоему другу понадобится несколько суток, чтобы прийти в себя.
— Что с ним? Он…
— Выживет, — Юсупов улыбнулся, — только ему потребуется больше времени, чем тебе. Ты всего лишь получила ранение, а у него переизбыток. Сама знаешь, совсем другое дело.
Перед внутренним взором Анны как наяву встала та страшная картина, которая тогда казалась смазанной чередой неясных событий. Пуля влетает ей в бок, под ребра, и она падает, падает… Анна охнула и схватилась за место предполагаемой раны, собираясь подняться, но Юсупов уложил её обратно.
— Не болит?
Анна взглянула ему в глаза, с удивлением ощупала рёбра и спешно засунула руку под одежду — раны не было, на её месте была лишь неровная кожа, как от шрама. А ещё… Если бы Анна не помнила, что произошло у тайника с кристаллом, она бы никогда не поверила, что чувствует это. Прежняя магия текла в ней, прежняя могущественная неуправляемая сила. Анна выставила дрожащую руку, сосредоточилась и сделала так, как делала раньше, ещё в детстве, чтобы осветить себе путь, зажмурилась, а когда открыла глаза, на ладони сиял золотой трепещущий огонёк.
— Тихо-тихо, — Юсупов взял её руку в свои ладони и погасил огонёк, — береги силы.
— Беречь? Но как же? — Анна в изумлении смотрела на него. — Как же теперь без кристалла? Что будет, если наступит переизбыток? Или нам всю жизнь придётся поддерживать баланс?
