В старой обшивке зияла прореха, не хватало доски. Туда троица и устремилась. Вскарабкались как раз вовремя – когда поднялись на уровень оси и вылезать стало удобней всего. Девчонка проскользнула в проём легко, но толстяк замешкался, зацепился рубахой, пришлось ему помогать. Пока возились, доехали почти до самого верха.
Теперь они стояли на обшивке обода. Вокруг снова был вольный простор, с моря долетал свежий бриз, внизу мерцали огоньки города.
– Смотри. – Ланек указал на край скального карниза впереди. – Заберёмся на корыто и прыгнем туда. Давай, бери Воляна под мышки, я тоже помогу.
– А мокруны где?
– Остались внутри.
– Нет, они рядом, там. – Слепой указал под ноги, но послушно полез на обшивку глиняного черпака.
– Мы успеем, главное, не бойтесь!
Брусок под ногой скользил и пружинил, но Ланек постарался выпрямиться, держа друга под руку, и осторожно обернулся.
Две мерцающие водяные лепёшки проступали над тёмным деревом, вырастая и неотвратимо приближаясь. А до скалы ещё далеко.
«Проклятое Колесо, ну почему так медленно? Что делать? Стоять ждать? Или бежать к корыту, которое впереди? Нет, там скользко, на досках сплошная плесень – это же самоубийство! Загремим – костей не соберёшь! Всё, ставлю амулет, он задержит медуз. Пусть все увидят, зато живы останемся!»
Палец привычно вычертил трилистник.
«Это неправильно! – прошептал он про себя. – Отец Триглав, помоги нам!»
Оберег вспыхнул и погас, а его хозяин отвернулся, готовясь к прыжку. Больше он ничего не мог сделать. Если мокруны догонят, значит, так решила кривая пряха.
Вот и край карниза, в одном шаге.
– Давай! – Ланек и Марика выкрикнули это одновременно и рванули толстяка, спрыгивая с доски.
Камень площадки ударил по ногам, все трое покатились по ней, обдирая руки, бока, и врезались в дальнюю стенку.
«Вроде жив! – Ланек ощупал себя. – И даже цел».
Первой вскочила девчонка, испуганно глядя на Колесо. Рядом охнул, поднимаясь, Волян.
Ланек обернулся: ни мерцания, ни водяных нашлёпок. Только тёмные доски обшивки и мокрые корыта движутся навстречу, исчезая под карнизом.
– Спаслись? Пакля, вроде нет никого.
– Где мы? – Слепой ухватился за плечо приятеля.
Далеко внизу огоньки торговых кварталов, выше – очертания верхнего города. Черепичные крыши приюта остались слева, за зубцами скалы.
– На утёсе мы, между склоном и Колесом, – объяснил Воляну Ланек. – Ты рядом ничего не чувствуешь?
– Нет, – ответил слепой, на мгновение задумался и повторил уверенно: – Ничего нет, всё колдовство внизу осталось.
– Значит, мокруны нас потеряли.
Марика отряхнулась от мусора и насмешливо хмыкнула.
– Они-то потеряли! И мы сами потерялись. Ну, умник, куда ты нас привёл?
– Ну что же, благородный господин, – не знаю, как вас по имени… здесь нам беседовать никто не помешает.
Дарен сдёрнул повязку с глаз франта – расколотая серебрёная полумаска свалилась с лица, оставив на коже мелкие осколки фарфора. Пленник сидел на кривоногом стуле, надёжно привязанный к перекладинам. В каморке царил полумрак, но тусклого света цвергова фонаря вполне хватало, чтобы видеть, как ярко блестит перед глазами кинжал механика. Тот вертел своё оружие в пальцах правой руки, потирая при этом левой грубый шрам на щеке.
Пленник подобрался, съёжился, с голым лицом чувствуя себя жалким и беззащитным. Но родовая гордость взяла верх, и, отвечая, он вложил в свои слова как можно больше презрения.
– Почему это я должен с тобой разговаривать?
– Потому что вы связаны и безоружны, чего нельзя сказать обо мне. А ещё мне совсем не нравится, что вы ходите за мной по пятам и суёте нос в чужие дела. Кстати, колдовать не пробуйте: это особый светильник, и последствия вам не понравятся.
Мастер поднёс остриё ножа к самому горлу.
– Ты не посмеешь, я Равентал!
– Что это меняет? Мы, вольные мастера, не испытываем симпатии к имперской знати, вам-то это хорошо известно. Итак?
Пленник усмехнулся и твёрдо сжал побелевшие губы.
– Нет?
Дарен убрал кинжал и отодвинулся, задумчиво глядя на франта.
– Должен признать, вы не робкого десятка, а времени у меня немного. Может, просто вывести вас на люди без маски? Это позор для вашего дома.
– Больший, чем оказаться в грязных лапах мужлана? – фыркнул связанный. – Не смеши. К тому же это было бы принуждением, а значит, бесчестьем только лично для меня. Ради семьи я это переживу.
Механик вздохнул, признавая правоту противника, и достал из сумки несколько разноцветных пузырьков.
– Тогда используем другие средства. У меня тут есть кое-какие эликсиры, и, кажется, я готов угостить вас ими. Правда, должен предупредить: после этого вы надолго лишитесь собственной воли и станете моей послушной куклой.
Дарен вытащил пробку, поднёс горлышко к носу пленника.
– Ну так как? Или вы сами всё расскажете? Тогда, обещаю, обойдёмся без этих зелий.
Увидев алхимический символ на бутылочке, франт испуганно дёрнулся, пытаясь отстраниться.
– Ладно-ладно, обними тебя заглот! Убери, я скажу.
Когда пробка вернулась на место, он перевёл дух и осел на стуле, повесив голову.
– Для начала познакомимся, – предложил механик.
