– Я знаю.
Александра набрала в грудь побольше воздуха.
– Мы здесь одни, – сказала она. – Ты прекрасно понимаешь, что мы в твоих руках. И я прекрасно понимаю, что все крики о ведьмах и колдовском выздоровлении Лидии служили только для того, чтобы отдать нас под твою власть. Ну хорошо, тебе это удалось, и пока ты не достал из шляпы Себастьяна Вилфинга, я почти поверила, что для тебя это все серьезно. Но, как я уже сказала, мы здесь одни, ты выиграл, так давай минуем музыку и сразу же перейдем к танцу.
Иезуит склонил голову набок, а затем сделал еще один шаг к двери, за которой спала Лидия. Увидев, что Александра не двинулась с места, он остановился и смерил ее взглядом через плечо.
– Ты также можешь перестать называть Лидию дьявольским отродьем. Ты знаешь не хуже меня, что я просто чертовски хороший врач, а еще – мне просто чертовски повезло.
– Это совершенно не меняет того факта, что мне достаточно назвать ее сатанинским отродьем, и твои собственные слуги, которые еще вчера носили ей в комнату еду, убьют ее дубинами и голыми руками.
Александра кивнула. Отец Сильвикола развернулся и молча зашагал обратно в капеллу. Снова ей не оставалось ничего другого, как последовать за ним.
– Когда круг семерых был разрушен, библию дьявола вывезли из Браунау и доставили в сокровищницу императора Рудольфа. Это произошло более пятидесяти лет назад, – сказал отец Сильвикола. – Она все еще лежит там, скрытая за всей мишурой и «произведениями искусства». Но сокровищ Рудольфа становится все меньше, пока император Фердинанд позволяет разграблять их. Это только вопрос времени, когда кто-то натолкнется именно на библию дьявола.
– Прежде чем ты сумеешь завладеть ею.
Отец Сильвикола снова окинул ее презрительным взглядом.
– Это категория, которой мыслишь ты и тебе подобные. Я не хочу владеть библией дьявола. Я хочу уничтожить ее.
– Ты не сможешь уничтожить ее, – машинально возразила Александра, прежде чем до ее сознания наконец дошло, что именно произнес иезуит. – Чего ты хочешь?!
– Даже не пытайся понять меня.
– Знаешь ли ты, кто уже испробовал все, чтобы уничтожить ее? Это были лучшие люди, чем ты, но и они потерпели неудачу. Никто не может уничтожить эту книгу. Она берет верх над человеком, как только он открывает ее. Вот по какой причине книга должна оставаться тайной.
– Молчи. Твоя ложь меня не интересует. С тех пор как круг семерых распался, библия дьявола перестала быть безопасной. И никогда больше круг семерых не возникнет вновь. Ее нужно уничтожить, и именно я это сделаю.
«Но круг семерых существует! – хотела закричать Александра. – Семь черных монахов…» Но она промолчала. Возможно, это и хорошо, что отец Сильвикола, очевидно, ничего не знает о Вацлаве и его маленьком братстве из монастыря Райгерн… И, прежде всего, она сама, Александра, не знала наверняка, каковы реальные планы Вацлава. Какой смысл распространять слухи о том, что семь черных монахов подвергают опасности целый район? Какие планы скрывал Вацлав глубоко в душе? Она с потрясением осознала, что, несмотря на все сомнения, в преданности Вацлава она не сомневалась никогда; так почему должна начать сомневаться теперь? Опасность нагрянула неожиданно, от нее больше нельзя было отмахнуться, и перед ее внутренним взором возникло лицо Вацлава, заслонив собой распятого в капелле. Внезапно ей показалось, что в резких чертах лица сквозит презрение.
– И какую роль ты отвел мне? Ведь и обвинения настоятельницы, и вопли Себастьяна – это все заранее подготовленный маневр. Я – единственная, кому никто официально не предъявил обвинения в колдовстве…
– Подумай о служанке!
– Горничная! – фыркнула Александра. – Да, разумеется, с ее помощью ты крепко поймал меня на крючок. Но кого прежде всего выслушают, так это настоятельницу и Себастьяна, а они оба исключили меня из своих обвинений. Какие у тебя на меня планы? – И тут ее осенило. План был так же прост и очевиден, как и любой другой коварный план. – Я должна принести тебе библию дьявола.
Отец Сильвикола наклонил голову.
Александре вдруг стало не хватать воздуха.
– Но почему именно я? – Однако ей снова показалось, что ответ она уже знает.
– Ты – единственная в семье, кто стоит особняком, – пояснил отец Сильвикола. – У всех других есть кто-то, кто их поддержит, только не у тебя.
Было так больно, что у нее сдавило сердце, и тем больнее, что слова сорвались с его языка. Слезы навернулись ей на глаза.
– Это неправда, – сказала она.
– Ты знаешь так же хорошо, как и я, что это правда.
Она уже не могла сдерживать слезы и заплакала.
– Ты дьявол, – прошептала она. – Ты вовсе не хочешь уничтожить книгу, ты хочешь получить ее для себя. Человек с такой черной душой никогда не сможет заставить себя сжечь ее.
– Не суди обо мне по себе.
– У нас с тобой нет ничего общего! – крикнула она.
