– Избави Бог, – откликнулся отец Сильвикола. А затем он сделал шаг вперед и прошипел: – Что ты хочешь рассказать мне, женщина? Что вы пытались защищать мир от библии дьявола? Только семеро могли это сделать! Почему вы не уничтожили ее, если так сильно боитесь ее? У вас было на это целых пятьдесят лет! Я навел справки о твоей семье – без библии дьявола вы были бы никем, чужеземцами, которых просто терпят в Праге, пока они платят налоги. Библия дьявола возвеличила вас. Даже если ты уговариваешь себя, что вы не заключали никакого договора с сатаной, вы именно так и поступили. Без библии дьявола вы ничто. Вы не уничтожите ее и через сто лет!
Она не сводила с него глаз. «Нет, это не так!» – мысленно крикнула она.
– Мы дорого заплатили за то, что взяли на себя ответственность за эту книгу! – выдавила она.
– Тот, кто платит, обычно кое-что получает взамен.
– Ты, лживый…
– Ты знаешь, что я прав, – произнес он с мягкостью, с которой палач убирает осужденному волосы с затылка, чтобы топор не соскользнул при ударе.
Ярость и ужас перехватили горло Александры. Она искала ответ и не находила его.
– Итак, я заключаю с тобой договор, – объявил отец Сильвикола несколько мгновений спустя.
– На мою душу? – горько рассмеялась Александра.
– Нет, все гораздо проще. На жизни твоей матери, братьев, золовки и племянницы. – И он указал в направлении комнаты Лидии.
– Если я не принесу тебе библию дьявола, ты позаботишься о том, чтобы их обвинили в колдовстве. На основании показаний Себастьяна. Этот человек уже однажды пытался совершить лжесвидетельство. Настоятельница тоже лжет. Неужели ты гордишься тем, что заключил союз с такими созданиями?
– Ты даже не представляешь, кого я считаю своими союзниками!
– У тебя никого нет, – возразила она. – У тебя есть только инструменты. И ты сам – тоже инструмент, инструмент собственных фантазий о всемогуществе; тебе не уничтожить библию дьявола. Она уничтожит сначала тебя, затем твой орден, а как только твой преподобный генерал наложит на нее руки, то и весь мир, Эта книга всегда ищет тех, у кого достаточно власти, чтобы использовать ее разрушительную энергию. Ваш орден превосходно подходит для этого. Какова твоя истинная цель? Разве у вас у всех не стоит аббревиатура
Она удовлетворенно отметила, что на его бледных щеках внезапно появились красные пятна. Глаза его сверкнули.
– Твоей семье не просто предъявят обвинения – их всех осудят. Архиепископ и преподобный генерал с радостью воспользуются возможностью предложить официальное объяснение тому, что церковь и орден убили так много людей двадцать лет назад, – объяснение, которое засвидетельствует, что всех просто околдовали.
– Если все иезуиты такие, как ты, то я не удивляюсь, что вашему генералу нужно подобное объяснение.
– То, что планирую я, не имеет ничего общего с моим орденом! – прошипел отец Сильвикола и неожиданно замолчал. Его глаза сузились от гнева.
– Ну, и кто из нас двоих теперь одинок?
– Тебя, – выдавил он, – тебя я хотел бы увидеть на костре, объятую пламенем.
– Но я нужна тебе…
– Ты привезешь мне библию дьявола. Из-за меня ты будешь обманывать и красть, продавать свое тело или даже уничтожишь остатки своего рода в Праге, чтобы приблизиться к ней, но ты привезешь ее мне. Я даю тебе время до дня Сретения Господнего – Введения Богородицы во храм.[42] Это день, когда Святая Дева, согласно еврейскому обычаю, снова стала считаться чистой после рождения Господа; день процессий со свечами. Я очищу мир от библии дьявола, и я возвращу ему свет.
Горе Александры было настолько велико, что она с трудом сдержалась, чтобы не наброситься на него – или упасть на пол, обнять его колени и умолять о милости.
– А если мне это не удастся? – спросила она наконец, и звук собственного голоса показался ей чужим.
– На следующий день я предъявлю обвинение. Я начну с малышки: она предоставит мне свидетельства, достаточные для того, чтобы возвести твою семью на костер. Или ты думаешь, что она не станет обвинять вас всех в колдовстве, когда ее подтянут повыше и оставят висеть на протяжении всей вечерни в камере пыток, с вывихнутыми плечевыми суставами и грузом на ногах – только для того, чтобы инквизитор смилостивился и опустил ее? Преданность кончается там, где боль становится невыносима.
– Ты только послушай себя, – прохрипела Александра и так сжала кулаки, что мышцы рук свело судорогой. – Ты и секунду не сможешь противостоять библии дьявола.
– Разумеется, ребенка сожгут после признания, – продолжал он, как будто она ничего не говорила. – Возможно, ей все-таки сумеют тайком повесить на шею мешочек с порохом, чтобы взрывом ей разорвало сердце, прежде чем огонь сожрет ее заживо. Для ее матери и отца, тем не менее, будет адом смотреть, как она умирает. А затем…
– Ад, – закричала Александра, – это то, что выплюнуло тебя, поскольку ты слишком грязен для него!
