Отец Сильвикола не мог прочитать выражение ее лица, когда она протянула старику бутылочку. Ее движения, тем не менее, были настолько медленными, что он легко представил, каким бледным и покрытым потом оно должно быть. Себастьян схватил вторую бутылочку и тоже опустошил ее одним глотком.
– Вот дерьмо, это снадобье еще гаже первого!
Отец Сильвикола отвернулся и скользнул в проем. Келья настоятельницы примыкала прямо к больничной палате. Узкая дверь была открыта, и в ней стоял солдат в сапогах со шпорами на ногах и со шлемом на голове. Когда отец Сильвикола вошел в келью, солдат встал навытяжку.
– Я хотел бы, чтобы ты отвез следующее послание в Вунзидель, к генералу Кёнигсмарку, – заявил отец Сильвикола. – Отправляйте вашу армию в поход на Прагу. Осадите город, как только доберетесь до него. Не идите на переговоры с Прагой. Не давайте горожанам передохнуть, держите в напряжении вылазками, но не предпринимайте ничего серьезного, пока я не доберусь до вас и не дам вам знак атаковать город. Только тогда можете идти на штурм. Выполните все, как я сказал, и я обещаю вам добычу, по сравнению с которой имущество генерала Валленштейна – милостыня из кошеля для сбора денег.
Солдат кивнул. Его взгляд метнулся в сторону, когда из лазарета до них донеслись крики и торопливый стук ног.
– Что это там происходит?
– И еще скажи генералу Кёнигсмарку, что я сегодня же пускаюсь в путь, в Прагу, вместе с известной ему группой гражданских, под охраной предоставленных им в наше распоряжение людей. Так как маленькая группа продвигается быстрее, чем целая армия, то я рассчитываю прибыть в Прагу почти одновременно с ним. Если его войска на марше в Прагу случайно остановят путешествующую в одиночку особу по имени Александра Рытирж, то ее нужно немедленно освободить и не препятствовать ее поездке. Понятно?
– Да. – Солдат снова заглянул через плечо иезуита. Из лазарета доносился ужасный рев. – Батюшки светы! Там что, кого-то жгут заживо?
– Иногда тем, кто уходит от нас, не даруется прощание в мире, – ответил отец Сильвикола. – Ты понял поручение?
Солдат отдал честь, картавя, повторил сообщение и, тяжело ступая, вышел. Отец Сильвикола прислушивался к крикам из больничной палаты, пока они не ослабели и не перешли в писк и тихий хрип, ничем не отличающиеся от звуков, издаваемых свиньей, которая, вздрагивая, висит над корытом и смотрит, как последние капли крови стекают из ее рассеченного горла. Затем и они стихли, и осталось лишь приглушенное бормотание: это монахини читали последнюю молитву перед тем, как бедная душа отправится в путь.
Он подумал о двух маленьких бокалах на алтаре больничной церкви и сжал их в кармане. Они были на месте, пустые и вычищенные. Поездка началась, и единственное, что еще могло задержать ее, это его собственная смерть. Он поступил правильно, вылив содержимое обоих бокалов и не став подвергать себя испытанию.
Он услышал биение чужого сердца в своей душе и содрогнулся, но когда он решительно покинул келью настоятельницы и вышел в переулок, биение исчезло и уже не возвращалось.
В переулках Вюрцбурга Александра так натянула поводья, что у нее задрожали мышцы рук. Лошадь, кажется, почувствовала ее панику и рвалась пуститься вскачь. Оказавшись за городом, Александра сразу же уступила как ее, так и своему внутреннему стремлению и буквально полетела по замерзшему тракту, пока дыхание не стало со свистом вырываться из груди, а в глазax не заплясали черные пятна. Лошадь вспотела и роняла клочья пены размером с ладонь.
В ее голове не переставая пронзительно вопил внутренний голос: «Это безумие! Что я здесь делаю?»
Лошадь по собственному почину перешла на более медленную рысь. Александра подпрыгивала в седле от тряского аллюра. Щеки ее пылали, руки и ноги были ледяными.
Что подумают Агнесс и остальные, когда узнают, что она уехала, даже не попрощавшись? Что она сбежала? Или иезуит объяснит им сложившуюся ситуацию?
Ее снова охватила паника. Она чуть было не влепила себе оплеуху, чтобы очнуться от кошмарного сна, но слишком хорошо понимала, что это не сон. Господи, она действительно уехала, чтобы выкрасть библию дьявола? В голове не укладывается: она и в самом деле собирается это сделать!
А что мешает ей, приехав в Прагу, встретиться с отцом и дядей Андреем и попросить их о помощи? Этим двоим наверняка что-нибудь да придет в голову, пусть даже они решат отправиться в Вюрцбург во главе отряда только что нанятых солдат и силой освободить плененных членов своей семьи.
И, разумеется, развязать личную войну с архиепископом Вюрцбурга и орденом иезуитов, в то время как нынешняя война еще не закончена!
Но Киприан наверняка придумает что-нибудь поумнее. Они с Андреем привезли бы библию дьявола в Вюрцбург, и только сам сатана смог бы им помешать, чтобы им, да не справиться с каким-то сумасшедшим иезуитом…
