А выбор-то невелик. Виситинг прав, если выпрошу себе отдельный полог, посреди ночи туда точно заберётся раскатавший губу Велькутки. Нет, не бывать этому!
Стянув с себя всю верхнюю одежду, я осталась в одной лишь пыжиковой рубахе со штанами и только тогда нырнула за светлую медвежью шкуру на меховую лежанку. Вистинг уже был за пологом и любезно распахнул передо мной заячье одеяло, предлагая лечь рядом. Упавшая полоска света от костра показала мне немногое. Подштанники на Вистинге точно были, а вот его голый торс и грудь с курчавыми волосками ясно давали понять – меня ждёт очень тяжёлая ночка.
Пришлось скользнуть за полог и быстро улечься лицом к шкуре. Одеяло накрыло меня, а рука Вистинга легла на талию. Я честно выждала минуту, надеясь, что он её уберёт, а в итоге одним уверенным движением Вистинг вплотную притянул меня к себе и даже не думал отпускать.
– Это уже лишнее, – как можно тише прошептала я.
– Это, чтобы не было холодно.
Да конечно, так я и поверила.
– Просто уберите руку, – попросила я и попыталась отодвинуться на подобающее расстояние, но не тут-то было.
– Принцесса, не елозь, я ведь не железный.
Как-то излишне строго это прозвучало, почти с угрозой. Пришлось повиноваться и на всякий случай не шевелиться.
Я долго прислушивалась к чужому дыханию, боясь сомкнуть глаза, а ещё считала секунды, пока не убедилась, что упирающаяся мне в спину грудь вздымается всё реже и реже. Кажется, Вистинг заснул. Значит, и мне пора. Так, а зачем это его рука заползает под мою рубашку? И с какой стати она скользит выше?
Я не выдержала и пихнула Вистинга локтём, а в ответ услышала заспанное:
– Извини, машинально.
Ну-ну, как же.
Это его "машинально" повторилось ещё раза два, как и мой оборонительный тычок. В итоге Вистинг попытался положить ладонь мне на плечо с вопросом:
– Может быть, поцелуй на ночь?
– Обойдётесь.
После такого ответа он откинулся на спину и больше меня трогать не пытался, а я ещё долго ворочалась, прежде чем заснуть.
Разбудили меня шорохи за пологом. Видимо, хозяева уже встали и занялись своими делами. Значит, и мне пора. Я попыталась вылезти из-под одеяла, но тщетно: ночью чужая рука снова забралась под рубашку и легла чуть выше живота, а колючая щека упёрлась в обнажившееся плечо.
Пришлось скинуть с себя руку и выползти из-под одеяла, чтобы спешно застегнуть пуговицу на рубашке и выбраться из-за полога. За спиной послышался недовольный сонный вздох, а я уже спешила натянуть на себя комбинезон и верхнюю одежду.
Новый день обещал множество забот. От женщин я узнала, что сегодня они собираются отправиться на реку, чтобы удить рыбу для собак. Мы с Тэйми попросили взять с собой и нас. Вистинг с Эспином согласились задержаться в селении на день, чтобы пополнить наши запасы для предстоящего похода. Для этого они отправились на охоту, взяв с собой Зоркого и привязавшуюся к Эспину Дымку.
Реку мы с Тэйми отыскали только благодаря женщинам из других домов, что уже сидели укутанными в шкуры на заснеженном льду и удили из прорубленных лунок гольцов. Вокруг них в великом множестве крутились собаки.
Теперь, при свете дня, я смогла получше разглядеть тюленьих лаек и пришла в ужас. До чего же они страшненькие. Вроде окрасом и похожи на волкообразных собак Тэйми, только кроме серой масти встречались собаки с чёрной головой, с рыжей, даже шоколадной. У некоторых носы были розовые и вздёрнутые, чем-то напоминали свиное рыло. А вот глаза собак заставляли трепетать. При свете солнца зрачки превратились в маленькие точки на фоне голубовато-белёсой радужки. Собаки таращились на меня так пронзительно, по-звериному, что оторопь брала.
– Тэйми, – только сейчас поняла я, – а ведь у твоей новой собаки Шикши оба глаза зрячие.
– Конечно, зрячие. А почему ты засомневалась?
– Думала, что её голубой глаз с бельмом.
– Нет, её голубой глаз явно достался ей от здешнего отца-кобеля. Это хорошо, что только один глаз. Мы вот щенят, что с двумя светлыми глазами рождаются, сразу убиваем. Не будет из светлоглазых толка, ленивыми вырастут, не смогут за собой упряжку тянуть.
Мы уже отыскали себе местечко на реке и принялись расстилать шкуры, как женщина, что сидела неподалёку и услышала наш разговор, решила возразить Тэйми:
– И ничего наши собачки не ленивые, – обиженно заметила она. – Лень, она не в голубых глазах живёт, а в хвосте. Мы ленивым собакам хвосты сразу отрубаем.
– Мучители, – коротко заключила Тэйми. – Не увечить собак надо, а в щенячьем возрасте отсекать. По голубым глазам.
– По хвостам.
– По глазам.
– По хвостам.
Я побоялась, что сейчас случится межостровная ссора из-за мерила лени ездовых собак, и потому поспешила отвлечь Тэйми рубкой так необходимых нам лунок.
Проделав оные, мы уселись и закутались в шкуры, а после закинули удочки в воду, не забывая убирать намерзающий лёд черпалкой. Клёв выдался неважным, а вот мороз вошёл в небывалую силу. Я едва зубами не стучала, хорошо, что от мыслей о трусливом бегстве в отапливаемый дом меня отвлекли житейские разговоры наших соседок.
