При этом Ричард обратил внимание на девушку, восседающую на черном единороге. Сам единорог уже являлся чудом. А девушка, сидящая на нем тем более. Она была обворожительно красива. Улыбалась, глядя на Ричарда. Но потом перевела взгляд на рыцарей, конкретно на принца. И Ричард увидел, как засветились ее глаза. В них была любовь, нежность и безграничная преданность. Про себя Ричард улыбнулся, она тоже любит. Но не показывает этого. Значит он не один такой, который полюбил кого-то из этой сумасшедшей пятерки…
Лис
Сколько с ней живу, но все не перестаю удивляться, любоваться и, что уж тут скрывать, восхищаться ею. Вот что значит настоящая природная, как говорили на Руси, королева. Все ее движения, походка, поворот головы, взгляд, жесты, выражение лица — выверенные и идеальные, но она этого даже не осознает.
Это сидит в ней на генетическом уровне, впитанное за тысячелетия коронованных предков. Причем окружающие это чувствуют. Те, кто сами привыкли управлять, смотрят на нее не только, как на равную себе, но даже в чем-то превосходящую их — настоящую хищную львицу. А те, кто привык повиноваться, только завидя ее, сразу принимают форму вопросительного знака, склонившись и ожидающих повелений.
Вот и два дня назад, не успели мы зайти в самый дорогой и роскошный отель Флориды, как к нам рванули халдеи во главе с метрдотелем. Причем, самое что интересное, впереди нас в фойе зашел один любопытный перец. Явно денежный мешок, знающий себе цену и привыкший, что перед ним лебезят. Так вот, вся халдейская свора его полностью проигнорировала, пробежав мимо. Тот даже остановился, недоуменно оглядываясь, и натолкнулся на взгляд Александры. Мужик замер, как кролик перед анакондой, а потом, наверное, сам не понимая, склонил голову. Александра же только скользнула по нему взглядом и спокойно прошла дальше.
Двигалась она просто потрясающе. Все, кто находился в это время в фойе, смотрели на нее заворожено. А ей было глубоко наплевать на окружающих.
— Миледи! Мы искренне рады видеть Ваше Сиятельство в нашем отеле. — Метрдотель похоже, на уровне инстинкта и подсознания понял, что перед ним титулованная особа. Вот только обращение было не совсем протокольное. Она не Сиятельство, а Величество. Но распространяться об этом нам было не нужно.
— Я Александра Элининг. Для нас с мужем должен быть забронирован номер-люкс и два номера для наших людей.
— Конечно, Ваше Сиятельство! — Александра слегка поморщилась. — Президентский номер уже ждет. Я лично Вас провожу, миледи.
— Скажите, милейший, у вас есть возможность поместить драгоценности на хранение?
— Конечно, миледи.
— Хорошо! Дорогой, покажи мои украшения, пусть их поместят в хранилище.
В фойе наступила тишина. Если раньше аборигены переговаривались, обсуждая нашу парочку, то теперь все заткнулись. Я подошел к стойке, открыл кейс… Нет, это нужно было видеть!!! Вообще весело! Каждый раз так, как переезжаем из отеля в отель, такая клоунада. Первой достал диадему, без которой Александра просто отказывалась покинуть мир Зеона. Это конечно не корона Аквитании, но все же настоящее произведение искусства. Диадема была инкрустированная черными бриллиантами. Черные алмазы большая редкость. В нашем мире считается, что черные алмазы имеют космическое происхождение. Они редки, но еще более редки алмазы, которые имеют прозрачность и могут преломлять свет и разлагать его. Такие алмазы очень дорого ценятся. Имеется в виду, природные черные алмазы, а не искусственные.
У Александры, конечно же, были самые настоящие алмазы, вернее бриллианты. Потрясающая огранка. Когда я достал и положил диадему на стойку, все, кто ее увидел, замерли, вытаращив глаза. Мне тоже нравилось смотреть на это чудо. Внутри бриллиантов, зажглись огоньки, разных цветов. Это так преломлялся свет и разлагался рассеиваясь. Сами бриллианты заиграли на своих темных гранях солнечными искрами. Было такое ощущение, что кто-то включил иллюминацию. И это не смотря на то, что был полдень, и фойе оставалось залито дневным светом.
Зрелище было невероятным. Учитывайте, что сама диадема была из платины. Черное с белым. Два классических цвета! И ничего лишнего.
— О, майн гот! — Кто-то прохрипел позади нас. Я оглянулся.
На диадему стоял и пялился какой-то старикан. Он суетливо пытался одеть очки. Наконец одел, приблизился к стойке. Попытался заглянуть в глаза моей супруги, но она его проигнорировала. Тогда он посмотрел на меня. В глазах была мольба. Я понял его, мои губы чуть тронула усмешка. Я кивнул.
