Удивительно, как стимулируют способности к познанию нового форс-мажорные обстоятельства! За полдня Таллис полностью пересмотрел свою картину мироздания, понял, что не мешало бы подучить основы термодинамики, то ли учитывающие, то ли нет магические преобразования. Конечно, все могло быть объяснено гипнозом, НЛП и суггестией, но рациональное начало в Таллисе сегодня дало сбой. Впечатление было такое, словно он оказался героем историй, на которые так падки и подростки, и взрослые… особенно те, с которыми ему пришлось иметь дело в последнее время. Реальность фантастики. И потому он пытался смириться с фактом, что находится в мире, где существуют колдуны... Начальству нужно об этом знать. Непременно. Своего тела Таллис не чувствовал – ни жажды, ни голода, ни даже одеревенелости… Ничего. Крайне удобное заклинание.
Эйвен, тот вертелся на стуле, бормотал что-то, безуспешно пытался дозвониться хоть куда-то по мобильному и в конце концов от отчаяния швырнул его в стену.
Дети приближались. Даже Таллис это понимал. Неважно, как и откуда, но они знали о случившемся и возвращались. Мортону нужно было только вежливо распахнуть перед ними дверь. Если быть дотошным, то в услугах детектива нужды больше не было…
А Эйвен бесился от своей беспомощности.
Мортон вернулся во второй половине дня, и, как ни удивительно, Таллис вздохнул с облегчением. По крайней мере их не бросили тут умирать.
– Вы не голодны? – рассеяно поинтересовался некромант у Эйвена, вешая пиджак на спинку стула. – Боюсь, ждать нам еще долго.
– Вы!.. – Броуди смотрел на семейное проклятье с бессильной яростью. Для него даже такой протест был равнозначен вооруженному бунту. Таллис подозревал, что не только у него произошла переоценка ценностей.
– Ну как хотите, – Мортон пожал плечами и открыл дверь в другую комнату, оказавшуюся кабинетом. Детектива он и не замечал.
– Они в самом деле возвращаются, – глухо сказал Броуди. – Я чувствую.
– А вы в этом сомневались? – в синих глазах мелькнула насмешка. – В отличие от вас у них есть понятие об ответственности. Перед семьей.
– Далась вам моя семья, – горько сказал Эйвен. – И что у вас за мания такая, а? Вам что, типаж наш нравится? Вы предпочитаете рыжих?
Мортон плеснул на дно бокала бренди и сел в кресло напротив разгневанного пленника.
– Не помню, чтобы вы высказывали такое негодование тридцать лет назад, – как ни в чем ни бывало заметил он, – или хотя бы «караул» кричали… Ну да ладно, дело ваше, – Эйвен покраснел от лба до шеи, Таллису это было прекрасно видно. – Что же до вашего семейства в целом… похоть и ненависть, знаете ли, дают порой удивительные результаты.
Броуди скривился. Ни одному лимону и не мечталось о таком эффекте, мимолетно подумал Таллис. Интересно, о чем это они? Предположения у него, конечно, были, и он бы с удовольствием поделился ими с министерством образования, чтобы знали, кому доверяют воспитание подрастающего поколения.
– Да уж, убойная комбинация, – наконец протянул Эйвен. – И чем же мы заслужили такое внимание? – упор на предпоследнем слове был слишком явным, чтобы его проигнорировать. – Психологи говорят…
Батенька, да вы, оказывается, не только некромант, но и маньяк… Таллис скосил глаза на директора. У кого-то фетиш – кружевные трусики, а у кого-то – фамилия «Броуди», каждому свое.
– За вами долг, – просто ответил Мортон. И продолжил, прежде чем Эйвен успел возмутиться: – Аллен счел возможным распорядиться не только силой, но и перспективой моей личной жизни. Видимо, вы об этом не знали.
Броуди определенно слышал об этом впервые. Таллис давно уже не видел столь всепоглощающего детского удивления. Ай-ай-ай… а психологи вам не говорили, уважаемый, что на пустом месте такая мания не начинается? Мортон чуть слышно усмехнулся.
– Вы серьезно? – спросил Броуди едва ли не в панике. – Это… это все из-за него? Вы и Аллен…
За последние сутки Таллис наслушался об Аллене Броуди едва ли не больше, чем в предыдущие два дня о Фоксе. Вот уж действительно семейка, один другого стоит. Как-то они… выродились к началу ХХI века. Экология влияет, не иначе. Глобальное потепление.
Некромант только вздохнул, отпил еще бренди.
– Вы всегда были склонны к мелодраматизму, Эйвен. Да еще столь банальному. Все куда проще… Из-за него я потерял любимого человека.
– Так это все месть? – помолчав, ядовито спросил Броуди. – Или сублимация?
Хороша сублимация! Таллис бы языком прищелкнул, если бы мог.
– Это для вас так принципиально? А типаж… типаж в самом деле нравится, как вы верно подметили.
Эйвен помолчал.
– И что… что сделал с ним Аллен? За что мы расплачиваемся?
– Попытался спасти от «участи худшей, чем смерть», – в голосе Мортона промелькнула тень иронии. – От порока, кстати, тоже. Моральные принципы вашего почтенного предка были весьма своеобразными. Как, впрочем, и чувство юмора. Мои тоже, как вы, вероятно, заметили.
– Вы же некромант, черт вас побери! Оживили бы своего ненаглядного!..
Мортон поднял голову, и Эйвен споткнулся на середине фразы. А вот Таллису выражение лица директора видно не было… Неужели все так плохо?
