— Я немного погорячился, — признал Эйнон и снова повернулся ко второму кругу. — Но если мы не верим Коригане, то с какой стати нам верить ее родичу? Еще раз спрашиваю, видел ли кто-нибудь тех наемников? И я спрашиваю об этом не у членов клана Белого Волка, так как нам известно, в чем они заинтересованы.
Тут Линан так быстро выступил вперед, что вырвался из захвата Камаля прежде, чем великан успел плотнее сжать руку.
— Ради бога, малыш! — прошипел Камаль, но Линан проигнорировал его. Он вышел полностью на свет костра. Шляпа отбрасывала густую тень на лицо и скрывала его черты. Эйнон и другие вожди повернулись к нему. Гудон застонал. Коригана подошла к нему и еле слышно прошептала:
— Линан ты не обязан этого делать!
Линан посмотрел ей прямо в глаза.
— Я сделал выбор, решив ехать в Верхний Суак. И теперь я обязан заставить этот выбор оправдать себя.
— И несмотря на мои слова, к костру все же выходит еще один из клана Кориганы, — громко воскликнул Эйнон. — Ее сопровождающее слишком преданны ей, но у них не слишком хорошо со слухом.
Многие в обоих кругах рассмеялись, глядя на появившуюся перед ними невысокую фигурку.
— Я рожден не в клане Белого Волка, — достаточно громко для того, чтоб его расслышали все в первом круге, произнес Линан. — И я видел наемников.
— Тогда в каком же клане ты рожден? — все еще шутливым тоном осведомился Эйнон.
— В клане, который ты хорошо знаешь, Эйнон. В клане Пустельги.
— Никогда не слышал об этой пустельге, — заявил Эйнон. — И определенно не знаю никакого похожего клана.
— Ты знаешь его под другим именем.
— Скажи-ка сперва, мой маленький четт, под каким именем мы должны знать
— Меня зовут Линан.
Лицо Эйнона сделалось кислым.
— Это не смешно. Никакой четт не может быть назван Линаном после того, как скончался последний, кто так звался. — Со стороны всех вождей послышался ропот общего согласия. — Имя его пользуется у нас любовью.
— А я не четт.
Эйнон был слишком поражен, чтобы говорить, однако Херита задала законный вопрос:
— Если ты не четт, то какое право ты имеешь выступать перед двумя кругами? — Она повернулась к Коригане. — Неужели ты столь легко нарушишь нашу традицию?
— У меня есть такое право, — заявил Линан прежде, чем Коригана успела ответить, и, сняв шляпу, вынул из-под пончо Ключ Единения. Свет костра отражался отблесками от его белой кожи и Ключа. Он услышал, как все вокруг ахнули.
— Узнаете? — спросил он.
— Никогда его не видела, — пробормотала Акота, — но я его знаю. Все четты знают его, он был символом верховной власти Ашарны над нами.
— Ключ Единения, — онемевшими губами произнес Эйнон. — Как он мог попасть к тебе?.. — Голос его стих, когда он понял правду.
— Я Линан Розетем, и морской ястреб — герб моей семьи. Как сын королевы Ашарны я имею право быть выслушанным двумя кругами. И как сын Элинда Чизела, рожденного от матери-четтки, я имею право быть выслушанным двумя кругами. И как вернувшийся Белый Волк я имею право быть выслушанным двумя кругами.
В последовавшем за его словами оглушительном реве Эйджер повернулся к Камалю и сказал:
— Он становится большим умельцем по этой части, не правда ли?
Камаль хмыкнул, но не мог отрицать радости, вдруг зазвучавшей в криках окружающих его четтов.
— Я бы не удивился, если б нашлось пророчество, предсказывающее такое вот явление Линана народу, — продолжал Эйджер.
— А если не найдется, — бросил Камаль, — то мы всегда можем сочинить его.
Они наблюдали за тем, как Линан стоял, освещаемый огнем костра, подняв Ключ Единения, дабы его было видно всем в двух кругах. Коригана стояла перед ним. На лице ее явственно читалось облегчение. Гуцон двинулся встать рядом с обоими, улыбка у него на лице соперничала шириной с рекой Гелт. Но Эйджер с Камалем наблюдали за Эйноном; именно его реакция определит, что же произойдет дальше.
Эйнон обвел взглядом второй круг, прислушиваясь к приветственным и взволнованным крикам. Он подошел к Линану — и в собрании воцарилось настороженное молчание.
Линан не отступил перед ним, надменно глядя на вождя. Оказавшись от него не более чем в двух шагах, Эйнон склонил голову. Какой-то миг больше ничего не происходило, затем Акота и Херита встали перед Линаном и тоже поклонились. А затем выразил почтение каждый из вождей в первом круге. Когда поклонился последний, все четты во втором круге тоже склонили головы.
— Впечатляюще, — пробормотал себе под нос Эйджер.
— Да, — признал Камаль и невольно почувствовал немалую гордость достижением Линана. — Я бы сделал это не так, но именно так все и следовало сделать.
Дженроза одной рукой обняла Камаля за талию.
— Ты привык к тому, как делаются дела на востоке, при королевском дворе. А Линан, похоже, инстинктивно понимает, как надо вести себя с четтами.
— Ну, возможно, это объясняет, почему он не добился никакого успеха дома, в Кендре, — сказал Эйджер. — Линан в душе варвар.
От слов Эйджера у Камаля по спине пробежал холодок.
— Ради всего королевства надеюсь, что ты ошибаешься.
