Наследство последнего императора полностью

Вот теперь, слава Христу, исполнилась воля отца, хотя и не при лучших обстоятельствах. Я тогда с радостью думал, пусть теперь этот жернов под названием «царская власть» повисит на шее у Михаила. Пусть он закончит войну – теперь ему будет легче: через шесть месяцев уже должна поступить первая партия винтовок из Англии и бронированные «тракто-машины» или их еще называют «бронетанки». На каждом – пушка и пулемет. Как раз для наших ужасных дорог.

Англичане утверждают, что бронетанки раздавят германский Восточный фронт, как дождевого червя. Окончание войны недалеко, все ее участники выдохлись, Михаилу будет легче. Только бы Англия выполнила свои обещания! Но в милом Джорджи, я уверен, как в самом себе!

Но я тут же овладел собой, что, признаюсь, было на сей раз нелегко.

– Нужно отправляться в путь, господа, – сказал я. – Меня ждет семья. Немедленно в Петроград!

Уже через полчаса вдоль состава забегали путейские, простукивая своими молотками на длинных ручках вагонные буксы, свистнул паровоз, лязгнули тормоза. А я сел за стол и написал – вдохновенно, от всего сердца – воззвание к Русской Армии.

«В последний раз обращаюсь к вам, горячо любимые мною войска. После отречения Моего за Себя и за Сына Моего от престола Российского власть передана Временному правительству, по почину Государственной Думы возникшему. Да поможет ему Бог вести Россию по пути Славы и Благоденствия. Да поможет Бог и вам, доблестные войска, отстоять нашу Родину от злого врага. Впродолжение двух с половиной лет вы несли ежечасно тяжелую боевую службу, много пролито крови, много сделано усилий, и уже близок час, когда Россия, связанная со своими доблестными союзниками одним общим стремлением к победе, сломит последнее усилие противника. Эта небывалая война должна быть доведена до полной победы. Кто думает теперь о мире, кто желает его – тот изменник Отечеству, его предатель. Знаю, что каждый честный воин так мыслит. Исполняйте же ваш долг, защищайте доблестную нашу Родину, повинуйтесь Временному правительству, слушайтесь ваших начальников. Помните, что всякое ослабление порядка службы только на руку врагу. Твердо верю, что не угасла в ваших сердцах беспредельная любовь к нашей великой Родине. Да благословит вас Господь Бог и да ведет вас к победе Святой Великомученик и Победоносец Георгий.

Николай.

Я передал подписанный мною текст Алексееву для распространения в войсках и для газет, наивно надеясь на его обещание немедленно исполнить мою просьбу. Напрасно! Как мне стало впоследствии известно, этот негодяй посоветовался с Русским, и они решили утаить мое обращение от Армии.

Прошло полчаса, потом час, однако, мой поезд продолжал стоять. Вскоре подошел полковник Серебровский, главноответственный за императорский транспорт и, не скрывая расстроенно-недоуменного выражения лица доложил: пути нет. Из Пскова не выехать, двигаться нельзя.

Подошли оба генерал-предателя Алексеев и Русский. Оказалось, какие-то взбунтовавшиеся пехотные части перерезали путь на Петроград и угрожают движением на Ставку.

– Ваши намерения, господа? – спросил я. – Вы, очевидно, собираетесь выдать меня толпе? На растерзание дезертирам и изменникам?

– Ни в коем случае! – горячо заверил Русский. – Сейчас свободен путь движения через Любань, и мы хотели вас предупредить об изменении маршрута.

Алексеев молчал и внимательно, со своей обычной холуйской угодливостью жрал глазами бывшее свое начальство, то есть меня. Привычка! Я видел по его физиономии, что ему очень бы хотелось выдать меня на самосуд шайке дезертиров. Как он сказал Воейкову? Дескать, Революция требует жертв и совершить жертвоприношение надо немедленно…

Но я спросил о другом:

– Мое обращение к войскам передано?

Алексеев щелкнул каблуками.

– Так точно, Ваше величество. Только что передано по фронтам и, безусловно, в газеты.

Я посмотрел на Русского.