— Твое лицо теперь может видеть только король. Так что без нее ты можешь ходить только тут в комнате.
— Мне сказали, что я буду заложником — гарантом, но, никак не постельным рабом. Или меня обманули? — интересуюсь. Зачем спрашиваю итак ведь понятно, раз в гареме поселили, но надежда, как говорят, умирает последней.
— Радоваться должен и благодарить судьбу, что стал наложником нашего господина. Такой привилегии не каждый удостоен. Только самые красивые и родовитые. Так что не забудь поблагодарить короля Тимьяра при встрече за такую честь.
— Угу! Спешу и падаю, ноги поцелую и задницу отставлю для его удобства, — съязвил я. — Можно Великую Честь обменять на темную и сырую камеру заложника?
— Глупый ты. Счастья своего пока не осознал. Король наш красив аки Бог красоты. Умен, мудр и дальновиден, жесток, но справедлив. И кого попало в свою постель, не тянет.
— Я и не стремлюсь осознавать. И счастья мне такого даром не надо. Можно ему как-то это передать? И попросить перевести меня куда-нибудь в другое место подальше от гарема?
— Ночью его сам увидишь. А как увидишь, обо всем позабудешь…
— Пусть и не надеется. Меня мужские прелести как-то не особо привлекают, — возражаю. — И обойдусь как-нибудь без милости и ласки Тимьяра. — Лучше расскажи, где мне разрешено быть, кроме как в этой комнате?
— В гаремном парке. Там очень красиво. Столько цветов, собранных с разных уголков нашего мира. Еще фонтанчики и искусственно созданный водопад. Он так громко грохочет, если подойти к нему слишком близко. Но красиво, глаз не отвести. Хочешь, покажу? Господин наш сейчас занят, поэтому и искать тебя не будет.
— Хочу. Все-таки лучше, чем здесь сидеть и жалеть себя и потерянную свободу, — соглашаюсь и иду следом за евнухом. И флейту свою захватил. После того, как я ее получил не помня, за что, никогда с ней не расстаюсь. Даже, ложась спать, кладу рядом со своей постелью.
Цветов в гаремном парке было действительно много. Разных оттенков, размеров. Евнухи-садовники много усилий приложили, чтобы создать такую красоту и гармонию. Удачно расположенные композиции цветов разной цветовой гаммы дарили посетителям какое-то спокойствие и удовлетворение, создавая тихое место для уединения и размышлений.
Я облюбовал себе беседку в самой глубине этой красоты и чарующих запахов, сел, закрыл глаза, стараясь успокоится. Даже не заметил, как евнух ушел, оставив меня одного. Поднес к губам флейту и начал играть. Внутри меня рождалась мелодия. Такая грустная, что от нее заплакали бы цветы. И, правда. На их соцветиях появились капельки росы, хотя сейчас не утро, время движется к вечеру. Словно природа вместе со мной оплакивала мою утраченную свободу. Флейта точно передавала мое настроение и внутреннее состояние. Мелодия брала за душу и заставляла ее сжиматься, а сердце стучать через раз.
— Какая красивая мелодия, — заставил меня открыть глаза чей-то незнакомый, но очень приятный голос. — Такая печальная, что не хочешь, а поддашься ее чарам и заплачешь. О чем грустишь, музыкант? Тебе выпала такая удача попасть в гарем самого короля, а ты грустишь.
Передо мной стоял красивый молодой, высокий мужчина. На вид не более тридцати человеческих лет. Его темные длинные волосы были собраны в низкий хвост, одежда выдавала в нем аристократа, а не служителя гарема. И не одного из наложников. Платья нет, а обычный костюм со штанами как у богатого дворянина. Карие глаза внимательно разглядывали меня, словно хотели просканировать насквозь. Вывернуть душу наизнанку и там найти причину моей грусти.
— Об этой удаче и грущу. Мне здесь не нравится. Я туда хочу — на свободу, — ответил я и махнул в сторону изгороди, разделяющей нас с моей мечтой.
— Тоскуешь по дому? Друзьям? Может, о любимом?
Ну, да. Ну, да. О ком, о ком, только не о любимом. А этот красавчик даже мысли не допускает о том, что у парня на свободе могла быть любимая. Ну, или любовница. Да, испорченное у них общество. Отношения двух мужчин считаются нормой. Куда я попал? Нет и еще раз нет. Девку хочу. И на этом точка. А эти из Радии пусть любят и развлекаются, с кем хотят.
— Нет у меня дома. И любимой нет! А друг был, но мы расстались… Друг, а не любовник! — на всякий случай подчеркнул я. Кто его знает. Напридумывает всякого, судя по своим традициям и предпочтениям и про меня.
— А твой дядя? Разве он не твоя семья и часть дома, по которой можно тосковать?
— Не хочу о нем говорить.
— Почему? С его согласия и случилась наша встреча. Ты ему только за это должен быть вечно благодарен, — стал наставлять меня на путь истинный, наверное, король. Ведет себя как дома. Шляется по гарему, куда разрешен вход только королю. Точно Он. Тимьяр. Король Радии собственной персоной. Даже не представился. Гордость не позволяет наложникам свое имя или титул сказать? Или он уверен, что таких обаятельных, красивых, высоких и стройных королей каждый мужчина в этом мире должен знать в лицо? И все они эти мужчины должны спать и видеть, как оказаться в постели его Величества?
— Промолчу о том, что я должен сделать со своим родственником…
