Спал долго. Завтрак проспал и не слышал, когда обед принесли. Он уже остыл давно и стоял на маленьком столике в углу. Перекусил холодным мясом и фруктами, решая, чем заняться. Надеясь, что Тимьяр не прибежит разборки устраивать, поняв, что никакого секса у нас не было. Сам виноват, не надо было спать. Больше всего я боялся, вдруг у него иммунитет на зачаровывающие звуки моей флейты? Нет. Только эта временная мера. Рано или поздно он догадается и запретит мне играть на флейте перед сексом. И оторвется за все потраченные впустую ночи со мной. Вот тогда мне мало не покажется. Бедный-бедный мой зад. Не стоит думать о плохом. Может, Тавиан придет за мной раньше, чем это случится.
Мне удалось еще четыре ночи водить за нос Тимьяра. Тот спал, как младенец, а утром, наверное, думал, что проводил жаркие ночи в моих объятиях. А вот на шестую ночь и вовсе не позвал. Естественно, ведь у него в гареме кроме меня еще есть наложницы и наложники. Всем необходимо время уделить. Никого не обидеть и вниманием не обделить. Я обрадовался, что на мою тушку сегодня претендентов нет, расслабился и спокойно заснул.
***
В подземелье, подвешенный на цепях за руки, висел когда-то красивый молодой обнаженный мужчина. Сейчас от той красоты ничего не осталось. Лицо изуродовано, разрезано от уголков губ с обеих сторон до самых ушей. Сквозь порезы видны зубы. Не улыбка, а кровавый оскал. Тело все покрыто кровоточащими шрамами и рубцами. На руках, на ногах через один нет ногтей — вырваны искусным палачом. Трудно сказать, был он в сознании или нет, но дышал глубоко и рвано, хрипел. Глаза закрыты. Рядом стоит группа людей, еле освещенная пламенем от жаровни, на которой лежат орудия пытки.
— И это наш король? — голос знакомый, но неопознаваемый. Говорящего не видно. — Чуть живой, но гордый и несломленный. Сколько ты еще будешь терпеть? Когда сдашься и подпишешь отказ от трона в мою пользу? Молчишь? Зря. Дальше будет не столько больно, сколько противно. Пора тебя доломать — осквернить. Очернить в глазах подданных, находящихся здесь. А они, уж поверь мне, быстро донесут эту новость до остальных. Все королевство узнает о короле-мужеложце.
Зазвенели, заскрежетали цепи, и пытаемый принял позу почти раком. Цепи удерживали его руки наверху, и он почти касался пальцами ног земли. Задница задрана вверх, спина и голова чуть опущена вниз. Его поставили в такую позу, чтобы удобно было брать спереди и сзади. И вот, наконец, в кадр попал говорящий. Дядя парня, которого только что пытали. Ненаследный принц и сводный брат убитого вчера бунтовщиками короля Фагмалии.
Он первым осквернил своего племянника, вогнав свой член в его девственный зад. Наследный принц уже не стонал, сил не было, лишь по его щекам бежали непрошеные слезы. Меньше всего ему хотелось показывать свою слабость врагу, убившему вчера его отца и мать, чтобы занять трон. Врагу, оставившему принца в живых, чтобы мучить, чтобы сломать и раздавить духовно и физически.
Он драл его сильно и жестко, наслаждаясь беспомощностью некогда сильного и смелого воина. А сейчас такого слабого, почти не сопротивляющегося, но не сдающегося. Кончил. Позвал остальных попробовать своего короля. Сначала его брали по двое. Один сунул член ему в рот и и натягивал его голову до тех пор, пока не кончил. А второй трахал наследного принца в задницу. Такое развлечение быстро всем приелось. Тогда его стали брать по трое. Один в рот, двое пялили в зад, кончая внутрь. А потом и вовсе начали мочиться на тело, принося еще больше боли шрамам и кровоточащим ранам. Мочились парню прямо в рот, не давая захлебнуться или выплюнуть мочу. За сопротивление отвешивали пощечины и продолжали издеваться. Наконец устали трахать, кончать, дрочить и участники, и наблюдатели.
— Я тебя последний раз спрашиваю, мой король. Ты подпишешь отказ в мою пользу? — спросил дядя кронпринца. — Опять молчишь. Ладно. Игры кончились. Пришла пора умирать. Посадите его на кол, как опозорившего свой род мужеложством, а утром вынесите его тело вместе с орудием казни на площадь — пусть все увидят мерзкого грешника. Пускай стоит у всех на виду, пока его тело не разложится и не сгниет. Я отказываюсь от тебя, племянник, и вычеркиваю тебя из семейного древа нашего рода!
— Будь ты проклят, дядя, — только и смог выговорить наследный принц, когда острый кол пронзил его внутренности перед смертью. И уже мертвое тело опустилось на всю длину кола под собственной тяжестью.
— Гордец и идиот. Мог бы жить. Сам виноват, что своим упрямством довел себя до казни. Хотя мне было приятно всадить нож в спину его отца и видеть ужас в глазах его второй жены—эльфийки перед смертью. Трон теперь мой и никого не осталось, кто мог бы его оспорить…
Естественно, тело наследного принца никуда не понесли. Облили тут же в подвале горючей жидкостью и подожгли. Смрад, воняло горящей плотью. Палачи и наблюдатели пыток вышли оттуда и плотно закрыли за собой двери подземелья.
