Во сне ко мне являются страшные образы. Вижу себя в гробу, при свечах, только вместо лица – лошадиная морда. Губы ее шевелятся, шепчут:
Я просыпаюсь от дикого кашля. Холодный пот и удушье – и так теперь каждую ночь…
Впрочем, меня это уже мало волнует – я практически не поднимаюсь с кровати. Лежа подписываю принятые и одобренные кем-то законопроекты, лежа выслушиваю доклады сановников, лежа смотрю в гигантское, во всю стену, окно – а там по-прежнему дождь, и грозные молнии вспыхивают по всему небосклону.
Говорят, Дункан пьет днем и ночью – а что еще делать, коли служба его заключается в бессмысленном, монотонном перекладывании бумажек? Все жалуются мне, рассказывают дикие истории о его пьяных ночных похождениях. Понятно, понятно… На том и закончим – ибо что я могу сделать? С военной карьерой он давно распрощался; преступников у меня для него нет – а значит, Начальнику следствия только и остается, что искать истину бытия в горьком вине. К тому же я и сам – почти живой труп, так что все закономерно: рыба гниет с головы.
Деменцио подле моей кровати – шепчет, что неумолимо наступает эпоха преобразований.
– Об Архитекторе все давно позабыли. Как и папаша, Ноэль Майтреа сброшен с корабля современности. Древним сказкам никто боле не верит. А значит, пора секуляризоваться!
– Что делать? Что сделать? – в недоумении бормочу я, переворачиваясь с левого бока на правый.
– Отбросить религию! Синедрион к чертям распустить, теократию упразднить, правоверных кардиналов и инквизиторов сделать светскими феодалами – благо, они уже наворовали себе столько, что давно хотят легализоваться и жить, как свободные люди.
– Деменцио, у меня нет сил на всю эту катавасию! Я хочу царствовать, но не править. Текущие вопросы – по твоей части. Поэтому давай сам – выпишу тебе мандат, энциклику на четырехлетнее регентство. Для красоты проведем еще плебисцит – народ проголосует, как надо, а если нет – мы посчитаем по-своему. А я пока побуду теневым императором, нацлидером, аятоллой, незыблемым авторитетом. Здесь, в этой кровати. Как в бункере. Действуй!
– Благодарю, ваше величество. Также прошу назначить меня Инноватором, дабы перед лицом всего мира подчеркнуть сущность моей будущей власти.
– Хорошо, будь по-твоему!
– А теперь послушайте, что я планирую сделать: небольшой «ребрендинг» нашего Города. Республика принимает форму Ландграфства; должность Понтифика и Первосвященника раз и навсегда упраздняется – верховный правитель отныне зовется Курфюрстом. Синедрион объявляем вне закона и разгоняем. Если понадобится, жестко – в случае необходимости я готов подогнать танки и хорошенько пострелять по Мраморному дому.
Кроме того, предлагаю устроить церковный Раскол, Схизму, дабы всякие там игумены, диаконы, капелланы и прочие ортодоксальные иереи боролись друг с другом, а не с синодальными реформами, автокефалией и Новым Царством. Пусть режут, изничтожают, сжигают на кострах своих прежних единомышленников и единоверцев, а мы спокойно постоим в сторонке. Да, возможно, какие-то протопопы, пресвитеры и иные безмозглые клирики выступят против литургических нововведений и грядущей десакрализации власти, но мы быстренько им покажем, кто отныне Хозяин, куда ветер дует, а в случае необходимости – и где раки зимуют. Ну, а ныть втихаря, брюзжать, жаловаться, сетовать на новое вероисповедание – это никому не возбраняется! Стенаниями и камланиями нас не напугаешь.
Ваше величество, в детали можете не вникать: я подробно изложу их в своих 95 тезисах – апрельских тезисах сего года.
Сон медленно одолевает мое дряхлое тело.
