Архитектор везде, Архитектор повсюду! Более того, теперь их уже двое – Ноэль Майтреа тоже избрал для себя политическую карьеру. Проповедует днем и ночью. И как с этим бороться?
Дункан вернулся в столицу. Привез с собой какого-то карлика, полурослика, спасенного им якобы из берлоги белых медведей. Говорят, очень верный и исполнительный. Что ж, это похвально – я рад, что мои советники обзаводятся собственной свитой.
Но еще важнее другое – прежде чем отбыть обратно на Север, он пожертвовал круглую сумму на организацию грядущих увеселений для черни: фестивалей, мистерий, скачек, процессий и цирковых представлений.
Я посчитал неразумным вводить его в курс дела и рассказывать о наших с Деменцио планах по свержению Архитектора. Боюсь, Дункан был бы от них не в восторге – слишком многим он обязан действующей власти, чтобы присоединяться к мятежникам. Одной неудавшейся революции ему было более чем достаточно.
Тем не менее его пожертвование пойдет на благие цели – вооружение наших сторонников и подкуп исполнительной власти. Это не так трудно сделать, учитывая, что Дункан и Архитектор до сих пор не успели познакомиться лично. А теперь, наверное, и не успеют. Отлично!
«Это все ерунда! – как обычно, усмехается Деменцио Урсус. – Подобной стратегией можно было сокрушить Республику, златом подточив ее основания, но против Великого Архитектора требуется нечто другое. Большее. И оно есть у меня – можете не сомневаться! Вот, прочтите-ка. Понимаете, на что я намекаю?» И сует мне газету, где черным по белому сказано: Архитектор и Ноэль боле не вместе; между ними обнаружились некоторые… хм… разногласия.
Этого следовало ожидать. Архитектор-Отец слишком категоричен, Сын – мягок и нежен. Да и здания у них совершенно различны: у одного – строгие и тяжеловесные, у другого – воздушные, легкие и будто светящиеся изнутри.
«Замечательно, Деменцио! Но что это нам дает? Проблема в том, что мы слабее и Отца, и Сына, так что их размолвка не делает нас фаворитами. Мы по-прежнему в жопе».
«Но не в такой глубокой, как раньше! Да что с вами? Преждевременное старение явно не идет вам на пользу. Вон какие морщины – а ума и сообразительности не прибавилось!
Послушайте, эта новость открывает перед нами блистательные перспективы! Отныне мы не будем выступать в качестве третьей силы. Напротив, уничтожая Майтреа, мы станем действовать от имени Великого Архитектора; а сокрушая Папашу, поднимем на щит священное имя его Сына. И все… Дело в шляпе!
Как долго я этого ждал! Готовьтесь, скоро мы выступаем!»
И привычным движением протягивает мне спелое яблоко.
Слова Деменцио – бальзам на мою усталую душу.
Все готово! План Деменцио реализуется, как по нотам.
Впрочем, и сам Архитектор оказался глупее, нежели мы полагали: уже догадываясь о заговоре, он, вместо того, чтобы арестовать нас к чертовой матери, внезапно исчез – ни слуху, ни духу! Как сквозь землю провалился! Кто-то говорит, что он впал в депрессию и оставил Земной Град, Град дольний, возвратившись к себе на Олимп, в Горнее царство, что расположено где-то там, на Востоке. Другие утверждают, что всю полноту власти он передал Сыну – мол, понял его превосходство. Как бы то ни было, доподлинно ничего не известно.
Ясно только одно – цель близка, как никогда прежде. Ибо Ноэль запутался и, даже не подозревая, попал в наши сети. Какая ирония – тот, кто проповедовал перед рыбаками, теперь сам оказался в роли мелкой рыбешки.
Как именно? Все просто: сегодня я выступил перед Священным Синедрионом. «Ввиду длительного отсутствия нашего досточтимого правителя, Великого, Несравненного, Всеблагого, Предначального и Совершенного (
Разумеется, члены Священного Синедриона были сполна вознаграждены за самоотверженную службу – кто дворцом, кто имением, кто аквадискотекой и складом грязи, а кто и просто деньгами. Богоугодные дела не вершатся без злата – сию прописную истину я усвоил еще со времен приснопамятной, канувшей в Лету Республики.
Но даже после этого второе – ключевое – решение прошло туго, со скрипом. А заключалось оно в том, чтобы признать Ноэля ответственным за поругание чести Отца, вероотступничество, идолопоклонство и дикую, кощунственную ересь. Благо, куча цитат, вырванных из контекста, стали для нас великолепнейшим аргументом:
