– За девять дней, что мы провели вместе, вы не соизволили сказать мне, что понимаете мой язык?
– Не так уж хорошо я его понимаю, – ответил Эсли. – Однако в молодости я сражался за меддиссо из Курхавии и кое-что помню.
– Если вы услышите, как я говорю что-то не слишком уважительное о королеве…
– Я не стану слушать такие вещи.
– Ладно. Вы хороший человек. Виро дено.
Эсли улыбнулся и кивнул в сторону замка.
– Похоже, замок в хорошем состоянии. Если только церковь не пошлет против нас пол-легифа, мы сможем сдержать его с помощью местного гарнизона.
– В таком случае нам следует с ним познакомиться, – заметил Казио.
– Уверен, что они вас помнят, сэр.
Однако капитан ошибся – во всяком случае, стража у ворот не вспомнила Казио, и солдаты послали за своим начальством, чтобы хоть кто-нибудь ознакомился с королевским письмом, прежде чем впустить в замок сто пятьдесят вооруженных солдат. Казио не мог их винить.
Им пришлось ждать почти колокол. Казио устроился в тени грушевого дерева и закрыл глаза.
Его разбудил Эсли, осторожно похлопав по плечу:
– Кто-то наконец вышел, сэр.
– Ага, – пробормотал Казио, вставая на ноги. – И кто же с нами будет беседовать?
К ним вышел немолодой человек в вышитом темно-оранжевом камзоле и красных обтягивающих штанах. Обветренное морщинистое лицо частично скрывала седая борода. На голове красовалась шляпа с обвисшими полями под цвет штанов.
– Я Кладен МейпКладен де Плант Алнир, управитель Дома Данмрог, – сказал он. – К кому я имею честь обращаться?
– Казио да Пачиомадио да Чиоваттио, которому ужасно надоело ждать.
– Прошу меня простить, – сказал Кладен. – Я был не одет, когда вы появились, и решил, что мне нужно поднять людей. После тех неприятностей, которые были у нас в прошлом году, я не имею права рисковать. Могу я взглянуть на письмо?
Казио протянул ему письмо, и управляющий быстро его прочитал.
– Ну что ж, здесь все в порядке, – сказал он. – Рад, что ее величество решила прислать нам подкрепление. Со всех сторон доходят слухи о передвижениях войск, хотя здесь, к счастью, все спокойно. – Он вернул письмо Казио. – А теперь следуйте за мной, мы найдем вам подходящие покои, после чего вы сможете осмотреть замок. Хорошо, что теперь ответственность больше не будет лежать на моих плечах.
– Почему?
Управитель замер на месте, очевидно, его смутил вопрос.
– Я… наверное, я не гожусь для подобных вещей. Я в большей степени ученый. Из меня уже не получится политик или солдат. Но ее величество изгнала всех остальных, поскольку они были связаны с делами, творившимися в лесу. – Он сделал приглашающий жест. – Вы пройдете со мной?
– А как насчет моих людей?
– Да, конечно. У нас вдвое меньше солдат, чем положено. Места вполне достаточно.
Они прошли во внутренний двор, приятную зеленую лужайку. Вымощенная камнем дорожка вела к довольно длинному разводному мосту, подъемные канаты были закреплены на внутренней стене, на высоте тридцати футов. Однако мост не служил входом, как в других замках, которые Казио видел; дверь находилась справа от моста и представляла собой подъемную решетку, окованную железом.
Казио заглянул в зеленую воду рва, когда они шагали по мосту – быть может, там водятся драконы или нимфы?
Сойдя с моста, Казио услышал странный звук, загудели натянувшиеся веревки. Почти сразу же закричали солдаты Энни.
Казио быстро обернулся, а его рука метнулась к эфесу Акредо. Он увидел, как поднимается мост – большая часть его людей осталась по другую сторону рва. Те, кто успели войти на мост, покатились в его сторону или попадали в воду. В них полетели стрелы с красным оперением, послышались крики удивления и боли.
Казио вытащил Акредо, но почувствовал, как что-то сомкнулось на его горле и ему стало трудно дышать. Он поднял руку, но его тут же схватили с двух сторон. Перед глазами заплясали черные точки, и он выронил свое оружие.
Он попытался повернуться и обнаружил, что его крепко держат трое мрачных монахов Мамреса. Еще один сильно натянул веревочную петлю, накинутую ему на шею. Он даже не смог закричать, когда его потащили к подъемной решетке. Казио увидел, как к нему бежит капитан Эсли с обнаженным мечом, но в следующее мгновение бедняге отрубили голову.
А потом свет погас.
Когда Казио пришел в себя, сначала он сумел разглядеть лишь длинный светло-серый прямоугольник и тысячи лениво танцующих пылинок. Постепенно до него дошло, что прямоугольник, лежащий на каменном полу, это свет, который падает из окна, расположенного в четырех пареси у него над головой. Казио заморгал, и через некоторое время его глаза привыкли к темноте. Потом он попытался вспомнить. Они попали в засаду…
– О, похоже, он пришел в себя, – сказал кто-то на вителлианском, но крефо было произнесено, как крево, так говорят аристократы из з’Ирбины.
– Превосходно, – послышался другой голос.
Он также принадлежал образованному вителлианцу, но со слабым акцентом.
– Давайте побеседуем с ним.
